Внутреннее убранство замка поражало сдержанной, но очень дорогой роскошью. Никакой позолоты и аляповатых вензелей, как у принца Виртела. Тёмное, полированное дерево, холодный мрамор, тяжёлые гобелены с изображением сцен из истории княжества Антивского. Везде было безукоризненно чисто, по коридорам бесшумно сновали слуги в строгих ливреях, постоянно кто-то куда-то бежал, выполняя невидимые приказы.

Но главное — внутренняя безопасность. Её полностью держали на себе кицуне. Белобрысых, хвостатых лисов в тёмно-синей форме было навалом. Они стояли на постах у каждой двери, у каждой лестницы, патрулировали галереи. И все они, как один, провожали нас тяжёлыми, недобрыми взглядами. Особенно пристально они смотрели на Асаи и на его винтовку, небрежно перекинутую через плечо. Огнестрельное оружие в стенах этого замка, пропитанного древними традициями и магией, выглядело чужеродно и вызывающе.

Но основной поток их плохо скрываемой ненависти был направлен на меня. Я чувствовал это кожей. В тот момент, когда Лира, идя рядом со мной, демонстративно взяла меня под руку и прижалась к моему плечу, я, кажется, услышал, как заскрипели зубы у доброй половины стражников. Мне готовы были сожрать живьём со всеми потрохами. Я для них был чужаком, который каким-то непостижимым образом заполучил их принцессу, их сокровище! И только присутствие Рэйлана, который шёл чуть впереди, и Асаи с Урсулой, которые замыкали нашу группу, держало этих гордых лисов в узде. Я видел, как они смотрят на топор Урсулы и на мёртвые глаза Асаи, и в их взглядах проскальзывало нечто похожее на уважение к силе.

Нужно будет обязательно поинтересоваться у Лиры, кто был в прошлой жизни наш хвостатый снайпер. Слишком уж многозначительно на него косились её соплеменники.

Наконец, после долгих блужданий по лабиринтам коридоров, мы добрались до огромных, резных дверей из чёрного дерева. За ними глухо, словно из-под воды, слышалась музыка и гул множества голосов.

Рэйлан остановился и повернулся к нам.

— Дальше — приёмный зал, — сказал он. — Князь ждёт вас.

Две створки перед нами резко, без единого скрипа, распахнулись внутрь, открытые невидимыми слугами.

Все звуки мгновенно стихли. Шум, смех, музыка — всё оборвалось на полуслове. На нас, стоявших в тёмном проёме дверей, уставились сотни пар глаз.

Лира ещё крепче прижалась ко мне. Я впервые за долгое время почувствовал, как она напряжена. Её рука, лежащая на моей, слегка дрожала. Я сделал шаг вперед и немного охренел…

Это был бал. Настоящий, мать его, бал, во всей своей бессмысленной и беспощадной красе. Огромный зал с высоченными сводчатыми потолками, расписанными сценами охоты и мифических сражений. Пол, выложенный отполированным до зеркального блеска чёрным и белым мрамором, в котором, как в озере, отражался свет тысяч свечей, горящих в гигантских, свисающих с потолка люстрах.