Даже в манекенщице Алёне меня привлекала внешность и зависть окружающих, когда нас видели вместе, а вовсе не богатый внутренний мир. А здесь, надо же…

— А правда, что мы сейчас к Турции ближе, чем к Советскому Союзу? — сбивает меня с мысли вопрос соседа по креслу.

— Неправда, — отвечаю ему, — с чего бы вдруг?

— Но мы ведь уже над нейтральными водами, — не успокаивается он. — Чисто технически, за пределами родной державы. В небе ведь нет границ.

Только после этих слов приглядываюсь к моему соседу внимательнее. Самый обычный мужчина. Поношенный пиджак, под ним клетчатая рубашка, полинявшая от многочисленных стирок. Лысина на половину головы, с несколькими, отчаянно цепляющимися за кожу волосками в середине.

Навскидку ему лет сорок с небольшим, но чувствуется, что многого от жизни человек уже не ждёт. Вот только глаза за толстыми стёклами очков выглядят не то испуганными, не то изумлёнными.

В руках он отчаянно сжимает потёртый чемодан-дипломат. Так, что даже пальцы побелели. Самый обычный, в таких и документы носят и перекусы на работу. Что угодно можно в такой положить. И в аэропорту его не досматривали, как и меня.

— Я бы всё-таки предпочёл Крым, — говорю ему уклончиво.

— Почему же? — отвечает он мне с каким-то отчаянным вызовом. — Вам так нравится жить в клетке, где душат свободу?

Угоны самолётов в СССР отнюдь не были редкостью. Какие-то случаи широко освещались в СМИ в назидание тем, кому в голову придёт подобная мысль.

Другие, особенно успешные, замалчивались.

Совсем недавно в семидесятом, здесь же в акватории Чёрного моря угнали… отец и сын Бразаускасы. Застрелили стюардессу и, угрожая оружием, приказали лететь в Турцию.

Они до сих пор ещё сидят в турецкой тюрьме. Много позже, уже освободившись и переехав в США, отец пристрелит сына в бытовой ссоре. Как по мне, собаке — собачья смерть.

Запретный плод сладок, и учитывая сложность выезда за рубеж, идея покинуть пределы Страны Советов на угнанном самолёте приходила во многие лихие головы. Заканчивалось это, чаще всего, плохо. В том числе и гибелью самолёта вместе с пассажирами.

Так что хрен его знает, что там в чемоданчике у моего соседа.

Предположим худшее. Тогда он сейчас, как маятник в точке равновесия. Малейшее влияние может качнуть его в любую сторону. Если бы мой сосед твёрдо решил устроить угон самолёта, то не лез бы ко мне с дурацкими вопросами.

А так, не исключено, что просто боится. Поэтому сам себя накручивает, чтобы решиться.

— А вы бывали в Турции? — спрашиваю равнодушным тоном, — неужели понравилось?

— Нет, а вы? — ведётся странный пассажир.