— Не твоё дело, — пробурчал Белогорский, выпустив пар.

Не будет же он объяснять этой дуре, как положил этот перстень в карман во время обыска. Уголовный розыск брал банду, промышлявшую грабежами у ювелиров. Живых свидетелей они не оставляли, так что сопротивлялись отчаянно и во время захвата полегли все.

Так что претензий ни у кого не будет, решил Белогорский. И жертвы, и их убийцы отправились в землю. А двумя неделями позже, когда счастливый прокурор уже сделал предложение своей избраннице, он увидел описание перстенька в материалах уголовного дела.

Кто-то из родственников вспомнил о пропавшем имуществе. Так что попади эта побрякушка в руки коллег Белогорского, и начнутся неприятные вопросы, которые неминуемо приведут к семейной чете. А дальше стоит потянуть за верёвочку…

— Не ной, — бросил прокурор своей совершенно расклеившейся супруге, — сиди и не рыпайся. Я всё решу.

* * *

— А ну-ка, Михалыч, раздавай! — Как-то даже лихо сказал дядя Митя, старый сморчок, который годится мне не то что в отцы, в деды, когда приковылял в палату после перевязки в процедурном кабинете.

Не знаю, зачем такому как он больницы, битый, ломаный, шитый, перешитый старикан, казалось, лечился святым духом, сигаретным дымом и сорокоградусной, ну как без неё.

Во всяком случае, такое у меня сложилось впечатление, когда его только привезли в больницу, после того как при разгрузке старенького «Студера» на этого вредного старикана свалился не что-нибудь, а целая свиноматка весом далеко за два центнера. В колхоз, где этот старый хрыч работал свинопасом и разнорабочим, привезли свиней совершенно нехарактерной для Украинской ССР породы — эстонская беконная.

Свиноматка от столкновения с украинской реальностью в лице дяди Мити не пострадала и заняла своё законное место на свинокомплексе, а вот послуживший своеобразной подушкой безопасности для парнокопытной живности свинопас угодил в больницу с парой сломанных рёбер.

И когда он только появился в палате, то на дядю Митю было больно смотреть, настолько его подкосил запрет курить и перспектива пропустить юбилей какого задушевного друга.

Зато когда внучка, знойная, ну прям кровь с молоком, красавица с классическим для этих широт Оксана тайком принесла дедуле его любимые «Родопи» и бутылку перцовки, он расцвёл.

Я, вместе с ещё одним соратником по несчастью, Валерий Николаевичем, самотлорским нефтяником, который вместо отпуска на море угодил в ялтинскую больницу, после того как самым натуральным образом попал под лошадь, к подобному нарушению режима отнеслись снисходительно.