В шестидесятом году Великанов, как и остальные советские специалисты, был отозван из Китая, устроился на работу в Московский государственный институт стали и сплавов и вскоре женился на своей студентке, как раз на Наталье.

Та в молодости была девушкой исключительной практичности. В это, совершенно неподходящее место для молодой девушки она почти наверняка пошла для того, чтобы захомутать там молодого и перспективного мужа, который после института поедет в какой-нибудь Лениногорск Восточно-Казахстанской области, там получит должность сначала обычного, а потом и главного инженера на горно-обогатительном или ещё каком-то комбинате, приятным дополнением к должности пойдёт новенькая квартира, статус, деньги и спецснабжение. Всё по уму, надёжно и основательно.

Ну а получилось у Натусика ещё лучше, чем она планировала. Вместо будущего инженера ей в сети попался аж целый лауреат Ленинской премии и профессор. Ну чем не исполнение желаний.

Правда, приз оказался с дефектиком, Николай Степанович ну очень охоч до женского пола, настолько, что Натусик просто боится его оставлять одного.

Все эти интимные подробности семейной жизни четы Великановых они мне вывалили буквально в первый же день. Часть в ходе обычного светского разговора за рюмкой, а часть в виде концерта, который закатила профессорская жена своему ненаглядному.

Но это было вчера, а сегодня мы с профессором просто лежим в шезлонгах и поправляем здоровье. Я коктейлем, а он жигулевским в запотевшей кружке.

— А вы, значит, тот самый товарищ Евстигнеев, — раздаётся надо мной низкий мужской голос.

Повернув голову, я вижу капитана нашего славного теплохода. Он стоит и улыбается.

Делать нечего, приходится встать и протянуть руку для приветствия.

— Здравствуйте, товарищ капитан, — улыбаясь отвечаю я, — почему это я тот самый?

— Ну а какой? Самый что ни на есть тот самый. Мне о вас много всего интересного рассказали, пока Грузия в Ялте стояла, не сочтите за наглость, но я хочу с вами поговорить в приватной обстановке.

— Конечно, товарищ капитан, — отвечаю я и натягиваю штаны с футболкой. Не идти же мне за ним, сверкая кубиками пресса.

Капитан Грузии и я вслед за ним прохожу на мостик, а оттуда в свой кабинет, который был смежным помещением с его же каютой.

Попросив вестового принести две кружки чая он садися за свой стол, по-хозяйски развалился в видавшем виды, но, судя по всему, очень удобном кресле и приглашает меня сесть.

Я следую его примеру и тоже с удобством устраиваюсь в массивном кожаном кресле.

— Чем обязан товарищ капитан? — спрашиваю я.