— Видите ли, Фёдор Михайлович, — начинает он, — у меня есть правило, я лично просматриваю списки пассажиров моего теплохода. Завёл себе такую привычку ещё бог знает когда. И что характерно, она меня много раз выручала.

— Это очень предусмотрительно, но, я-то тут причём.

— А при том, что сейчас в Крыму курортный сезон и в Ялте и её окрестностях отдыхают очень многие люди, с которыми у меня, можно сказать, приятельские отношения. С парой таких вот своих добрых знакомых я общался, пока теплоход стоял под загрузкой.

— Я рад, что у вас много друзей, но всё еще не понимаю в чём дело.

— Я не закончил, Федор МИхайлович, — пеняет он мне, — Общался я с Василием Аксёновым и Владимиром Высоцким. И они, не сговариваясь, рассказали мне очень интересную историю, которая недавно произошла в Крыму. Про то, как молодой и вроде как талантливый писатель проявил себя ну очень разносторонней личностью, и буквально оставил без штанов как Высоцкого, так и ещё одного моего знакомого, гроссмейстера Михаила Таля. И вы можете представить себе такое совпадение. Очень знакомые фамилию, имя и отчество я увидел в списке моих пассажиров. Я послал запрос в Ялту и, да. всё подтвердилось, это действительно вы. И у меня резонный вопрос. Что вам нужно на моём корабле?

— Очень интересно. Вы так говорите, как будто я как минимум Джеймс Бонд, или ещё какой шпион из западной бульварной литературы.

— О нет, вы никакой не агент 007, — проявляет капитан широту кругозора, романы Яна Флеминга в СССР не печатались — хотя вас с ним кое-что роднит. Вы тоже успешный карточный игрок. И что-то мне подсказывает, что на борт Грузии вы поднялись именно за этим. Сорвать куш.

— А то что я просто хочу приятно провести время, и вдобавок собрать материал для своей книги вы не допускаете? Например, ваше появление прервало очень интересную беседу с профессором Великановым. А он настоящий кладезь. Там столько материала, что на пять романов хватит.

— Как не допускаю? — в этот момент он прерывается, давешний матрос принёс две кружки крепчайшего чёрного чая и вазочку печенья курабье. И то и то оказалось очень вкусным. Печенье свежим, а чай — не чета пыли с военно-грузинской дороги, которую зачастую продавали в советских магазинах под видом любимого всеми моими соотечественниками продукта, — допускаю. Такая вероятность есть, но не очень высокая. Скорее я поверю в то, что вы решили продолжить свою серию побед за карточным столом.

Он встаёт из-за своего стола заложил руки за спину и делает несколько шагов по кабинету. Я невозмутимо пью чай и жду окончания обвинительной речи.