— Она прошла на север, — Борис вытянул руку, указывая направление. — В распадки, там у нас бурелома много, в самый раз для логова. — Он искоса глянул на меня, пытаясь незаметно оценить реакцию. В его глазах мелькнуло плохо скрытое любопытство — струсит благородный или рискнёт? — Идём по следу, боярин? Глядишь, ещё застанем на месте. Или назад повернём?

Я заметил этот оценивающий взгляд. Похоже, для охотника это был своеобразный тест — многие ли дворяне готовы не просто командовать из безопасного места, но и сами выйти против твари?

Несмотря на опыт скоротечной ночной схватки, он всё ещё считал меня изнеженным барчуком. Хорошего же мнения местные о сословии, которое призвано защищать их от любого рода угроз.

Чувствуя, как губы сами собой растягиваются в предвкушающей ухмылке, кивнул. Выследить и завалить матёрого Бездушного — это ли не достойная задача для оказавшегося в глуши воеводы? Опять же, трофеи лишними не будут — дар нужно развивать, а для этого требуется Эссенция. Ну и новые возможности не помешает проверить. После ритуала я смогу выдать хоть одно, но крепкое заклинание. И у меня есть чем удивить врага…

— Идём, — решительно бросил я, крутанув древком алебарды. — Только осторожнее там. Бездушные таких размеров бывают крайне опасны. Большой вес и бешеная скорость — убийственная комбинация.

— А вы вообще уверены, что сможете совладать с ним? — неуверенно уточнил проводник. — Кто знает, какая там тварь укрылась… Если Трухляк, ещё ладно, справимся как-нибудь, а если Стрига?.. — в его глазах проскочила опаска.

Из контекста несложно было понять, что Трухляком охотник обозвал Низших Бездушных — самый слабый их вид. Захар ещё звал их Пустышками или Полыми, а я знал их под иными названиями. Стригами же, очевидно, именовались Усиленные Бездушные, то есть те, что прошли первую трансформацию.

— Уверен. В конце концов, с нами могучая волшебница-геомантка, — насмешливо хмыкнул я, покосившись на девушку. — Чего же нам бояться?..

Василиса закатила глаза, явно с трудом сдержавшись, чтобы не дать волю характеру.

Мы двинулись вперёд, ориентируясь на следы и наши ощущения. Постепенно лес начал редеть, уступая место сумрачным холмам и буеракам. Снег здесь был истоптан и перемешан с землёй, явственно указывая, что место это — звериное, людьми не часто хоженое.

Примерно через десять минут я почувствовал все признаки присутствия твари: на металле алебарды выступил бледно-голубой иней, в воздухе повис затхлый запах тлена, а в кончиках пальцев появилось знакомое покалывание, словно от крапивы. Даже краски вокруг будто поблекли, а в душе шевельнулось гнетущее чувство безнадёжности — верный признак того, что где-то рядом притаился Бездушный.