Глава 12
Прошлой ночью
Сержант Могилевский расхаживал по горнице, то и дело бросая обеспокоенные взгляды в сторону окна. На душе у него было тревожно. Приказ графа Сабурова расквартировать отряд на противоположном конце деревни, вдали от нового воеводы, казался ему не просто странным, а откровенно подозрительным.
С самого начала их миссия по сопровождению опального боярина отдавала какой-то недосказанностью. Слишком уж обтекаемо звучало поручение — доставить Платонова в Угрюмиху живым и невредимым, а дальше пусть сам разбирается. Никакой конкретики, никаких чётких инструкций на случай непредвиденных обстоятельств.
А ведь обстоятельства были более чем непредвиденными. Чего стоила одна только стычка с Бездушными по дороге! Тогда Демид увидел самого боярина в бою, а не только последствия его победы над каторжниками. Сержанта поразило то, как держался в бою их подопечный. Вместо того чтобы укрыться за спинами охраны, как поступил бы любой нормальный аристократ, Прохор ринулся в самую гущу сражения. Орудуя вначале копьём, а потом и молотом он сокрушил уродливую тварь. Действовал грамотно и уверенно. Без малейшего страха.
Тогда-то Могилевский и проникся к нему невольным уважением. Не каждый день встретишь боярина, который не гнушается сражаться плечом к плечу с простыми бойцами. Да и на привычного столичного хлыща Платонов походил мало — скорее уж на закалённого в боях воина, чей клинок не раз обагрялся кровью врагов.
И вот теперь этот необычный человек остался в своём доме без охраны и защиты в компании лишь молодой девушки да старика-слуги. Могилевский не обманывался насчёт намерений… Угрюмцев?.. Угрюмичей?.. Угрюмихцев?.. Тьфу ты, не деревня, а чёрте что, язык сломаешь! Слишком уж злобные взгляды кидали они на воеводу, слишком явно звучала в голосах затаённая ненависть. Стоило Платонову хоть на миг ослабить бдительность, и его попытаются убить, в этом сержант не сомневался.
— Нехорошо это, ой, нехорошо, — пробормотал он, в очередной раз меряя шагами комнату. — Бросили боярина на растерзание, как овцу волкам. Не по-людски это.
— Да брось ты, Демид Степанович! — отозвался один из подчинённых. — Чай, не маленький наш воевода. Ты ж сам видел, как он Бездушного приголубил. Уж с деревенскими-то справится.
— Тьфу на тебя, дурень! — рассердился Могилевский. — Бездушный, он — тварь безмозглая, на кусок мяса кидается. А селяне, они хитрые, исподтишка ударят.
Собеседник примолк, обдумывая сказанное. Видно было, что и его начали одолевать сомнения. Остальные бойцы тоже призадумались. В горнице повисла тягостная тишина, лишь потрескивали в печи дрова, да завывал на дворе ветер.