— Упал я, барин, — буркнул он, наконец, старательно пряча глаза. — С лестницы. Оступился ненароком.

— Ц-ц-ц, — покачал я головой с притворным сочувствием. — Ты поосторожней там. А то, не ровен час, и башку расшибёшь. Кто ж тогда кузню держать будет?

Громила что-то невнятно промычал и, спотыкаясь, заспешил прочь. Провожая его взглядом, я думал о том, сколь многое в мире определяется правильным первым впечатлением. Сегодня эти люди меня боятся. Завтра будут уважать. Ну а послезавтра, глядишь, и служить начнут не за страх, а за совесть. Нужно лишь правильно разыграть карты.

Успокоив Могилевского парой ободряющих фраз, я продолжил свой путь. Ноги сами несли меня к дому старосты. На все расспросы селян я отвечал коротко и односложно, не желая тратить время на пустую болтовню. Сейчас меня интересовал лишь один человек — Савелий Рындин, негласный хозяин Угрюмихи.

Ориентируясь на скупые указания местных, я вскоре оказался у его порога. Тяжёлая дубовая дверь была закрыта, но не заперта. Меня это не смутило. Недолго думая, я толкнул её плечом.

В сумрачных сенях пахло прогорклым жиром и кислой капустой. Тут же обнаружился и сам хозяин — встрёпанный и заспанный, в накинутом на плечи тулупе. Завидев меня, он побелел, как полотно, и попятился, выставив перед собой узловатую руку, пока вторая, переломанная, смотрела куда-то в сторону.

— Ты что удумал, боярин⁈ — прохрипел он, тщетно пытаясь нашарить вокруг себя хоть какое-нибудь оружие. — Ворвался без спросу в чужое жилище! Не по закону живёшь!

Формально, староста в ночном нападении не участвовал и вполне мог от него откреститься, сказав, что не при чём. Но своим поведением он выдал себя с головой. Что неудивительно.

— А ты, стало быть, по закону? — парировал я, неспешно приближаясь. — Раз ко мне без спросу ходят всякие подозрительные личности, то и я решил перенять ваши обычаи. Видимо, у вас так в Угрюмихе заведено.

Лицо Савелия сделалось пунцовым от бессильной злобы. Старый лис начал осознавать, в какую западню загнал себя собственными руками. Впрочем, сдаваться он пока не спешил.

— Борис! — вдруг заорал он во всю глотку, кося глазом в сторону окна, где прямо сейчас шагал хорошо знакомый мне охотник. — Борис, сюда поди! Разговор есть!

Я даже бровью не повёл, услышав за спиной скрип половиц и звук осторожных шагов. Ещё один человек, не кто иной, как давешний следопыт-охотник, ничего не менял. Видимо, Савелий надеялся, что я не рискну убивать его на глазах у свидетеля.

А я, собственно, и не собирался. Не прямо сейчас.

Скользнув равнодушным взглядом по застывшему на пороге мужику с рассечённым подбородком, я вновь обратил всё своё внимание на Савелия. Тот сжался под моим прицельным взором, словно нашкодивший пёс.