— Послушай меня внимательно, Савелий, — негромко начал я. — То, что ты сотворил вчера, не просто ошибка. Это преступление. Нападение на представителя власти ни много ни мало. Ты ведь понимаешь, чем это грозит? Князь вручил мне право вершить правосудие в этой деревне. И я буду в своём праве вздёрнуть тебя на главной площади так же, как совсем недавно едва не вздёрнули меня.

Собеседник с недоумением покосился на меня. Похоже, эта деталь моей биографии ещё не дошла до Угрюмихи. Это не был промах или болтливость с моей стороны. Я намеренно упомянул это событие, чтобы показать, что, как и селяне, тоже не имею причин жаловать Веретинского.

Борис, показательно демонстрируя мне пустые ладони, сместился в сторону, чтобы я мог держать их обоих в поле своего зрения. Охотник теперь прекрасно знал мне цену как бойцу и не хотел попасть под горячую руку.

Боится. Уважает.

Прекрасно.

Я продолжал, чеканя слова:

— Ты знаешь, почему я здесь оказался. Князь смилостивился, дал ещё один шанс вашей деревне. Но ты предпочёл плюнуть в протянутую руку и закопать будущее Угрюмихи ещё глубже. Что ж, это был твой выбор. Только учти, второго шанса не будет. Либо ты выкинешь дурь из башки и начнёшь сотрудничать, либо я не поручусь за твою жизнь. В этой деревне очень скоро может появиться новый староста.

Лицо Савелия побагровело, на шее вздулись вены. Похоже, прямая угроза подействовала безотказно. Он затравленно огляделся, ища поддержки у Бориса, но тот лишь молча отвёл взгляд.

— Подожди, боярин, — просипел, наконец, староста, судорожно облизывая губы. — Не горячись. Ну повздорили мы малость, с кем не бывает. Я ж не со зла, за народ радел…

— Народу своему ты медвежью услугу оказал, — отрезал я, пресекая жалкие попытки оправдаться. — Вы можете и дальше пытаться убивать воевод, присланных из столицы, но сколько ещё раз у вас это получится незаметно провернуть? Один? Два? И главное, что станет с Угрюмихой, когда терпение князя лопнет? Он ведь может и взвод сюда прислать с дознавателями, которые клещами и огнём вытащат из вас все секреты. И как сгинул прошлый воевода, и сколько казённых ресурсов налево ушло. И после этого вся ваша вольница враз закончится, обернувшись страшным сном. Сядет тут какой-нибудь столичный хлыщ и погонит вас в самое пекло за Реликтами. И будет ему плевать, сколько народу сгинет и сколько вдов слезами умоется. Такое будущее ты для Угрюмихи выбрал⁈ — мой лязгнувший голос заставил задрожать кружки на столе старосты.

Савелий сглотнул и отвёл взгляд. Моя речь явно попала в цель. Похоже, он и впрямь не просчитал последствий своей безрассудной выходки.