— Есть и иной путь, — продолжил я, смягчая тон. — Сделать ставку на меня, чтобы вместе мы могли поправить бедственное положение вашей деревни. Я обучу ваших охотников драться с Бездушными, экипирую их оружием не хуже, чем то, что я демонстрировал вчера на площади. Мы наладим охоту за Реликтами, чтобы и казне шёл прибыток, и вам не в убыток. Вы заживёте по-человечески, не придётся вам глядеть через плечо, опасаясь внимания властей.

Староста скривился, будто надкусил кислый клюквенный лист. Теперь он уже сожалел, что позвал охотника. Борис же слушал мою речь со всем тщанием и явно был рад, что оказался в нужном месте в нужное время. Наверняка, мои слова быстро разойдутся по деревне.

А я добавил финальный аргумент:

— Магия может многое. Не только убивать, разрушать и калечить, но и лечить. Причём то, что обычная медицина не способна. Например, исцелить твою руку. Вижу ведь, как она у тебя неладно срослась. Небось, мучаешься с ней… Но сначала докажи, что заслуживаешь такой милости.

В глазах Рындина я прочитал всё, что мне было нужно. О подобном он не смел и мечтать, но охотно бы отдал что угодно ради возможности излечиться.

Правда, верить мне на слово он явно не спешил, и я его понимал. Слишком часто селян обманывали сладкими посулами.

— Брехня всё это, — пробормотал он, пряча изувеченную конечность за спину. — Чай, не лекарь ты. Да и с чего мне тебе верить? Больно складно баешь, видать, не впервой людей дурить, барин.

— Я пустых обещаний не даю, — произнёс, в упор глядя на упрямца. — Я похож на человека, который разбрасывается словами? Сказал, что приструню Угрюмиху, и я это сделаю. Сказал, что убью тебя, если ты ещё раз попытаешься напасть на меня своими или чужими руками? Так вот, можешь не сомневаться, так и будет. А коли пообещал, что руку твою вылечу в обмен на честную службу, будь уверен, мне и это по плечу.

Собеседник призадумался, сдвинув кустистые брови. Молчание затянулось, и я добавил:

— А сейчас мне нужен проводник. Хочу леса ваши дремучие поглядеть, с опасностями местными поближе познакомиться.

Савелий нервно переступил с ноги на ногу и покосился на Бориса, безмолвно взывая о поддержке. Однако тот и бровью не повёл, всем своим видом демонстрируя, что в разборки меж воеводой и старостой встревать не намерен.

— Я им не хозяин, — процедил Рындин, отводя глаза. — Просто знай: с тобой никто не сунется. За частоколом опасно — сам сгинешь и людей погубишь. Только всем скопом на корм Бздыхам пойдёте…

Глубоко вздохнув, я призвал на помощь всё своё терпение.

Я видел этот блуждающий взгляд не раз. Минутное колебание, когда человек уже готов сломаться, но ещё цепляется за остатки гордыни. Уверен, через день он сам придёт ко мне. Или нет, и тогда я исполню обещанное, вздёрнув его на главной площади.