Спустя ещё пять минут петляний меж деревьев и валунов мы вышли на покатый склон, у подножия которого чернел провал естественной пещеры. Борис и я переглянулись. Всё ясно — берлога. Матёрый хозяин где-то рядом, это его следы мы видели.
Не сговариваясь, мы заняли позиции, обходя логово с двух сторон. Борис наложил стрелу на тетиву лука, я выставил лезвие алебарды, чувствуя, как рукоять словно прирастает к ладони. Василиса держала дистанцию, нервно перебирая пальцами, будто играла на фортепиано. На пришедшее в голову сравнение в голове возник образ удивительного музыкального инструмента, и я лишь подивился изобретательности жителей этого мира.
Поймав мой взгляд, охотник вопросительно качнул подбородком. Идём, мол? Я сдержанно кивнул, подбираясь всем телом. Пора!
Прежде чем мы успели сделать хоть шаг, снежный наст перед пещерой заходил ходуном, осыпаясь комьями. Что-то тёмное и громадное рвануло из берлоги, разбрасывая вокруг ошмётки мёрзлой земли. Раздался хриплый рёв, больше похожий на скрежет клинка по кольчуге.
— Мать честная… — выдохнул Борис, на миг опешив.
Он не договорил, монстр заметил нас и ринулся в атаку, разевая зубастую пасть. Над поляной пронёсся полный ужаса визг Василисы:
— А-а-а! ЭТО медведем быть не может!
[1] Мытарь — именование сборщиков податей и пошлин.
Глава 14
Василиса ошибалась.
Тварь действительно когда-то была медведем, просто с тех пор Бездушные выпили из него жизнь, и он довольно быстро прошёл первую трансформацию, став Упырём. Или Стригой, как именуют их в этом мире.
Существо оказалось колоссальных размеров — раза в полтора крупнее обычного медведя. Коричневая шерсть частично выпала, обнажая пунцовую, как вишня, плоть. Если самые Низшие Бездушные скорее напоминали блеклых мертвяков, поэтому Борис и назвал их Трухляками, то Усиленные Бздыхи возвращали себе цвет, приобретая подобие жизни. Просто жизни противоестественной, неправильной и уродливой.
Этот медведь походил на испачканный в грязи разорванный фрукт, из которого торчали жирные черви. Его алое нутро пропороло слой шерсти, заставив разойтись в стороны мышцы, рёбра и потроха. По всему его телу выпирали болезненные костяные наросты. Передние лапы расслоились на две части таким образом, что нижняя половина, утыканная зубами, волочилась по земле.
Загривок Стриги украшали шипы, отливающие серым Реликтовым металлом. В слишком широко раскрытой пасти, полной клыков, извивались короткие чёрные щупальца. Их более длинные и угрожающие собратья колыхались сквозь дыры на месте горла и грудной клетки.