Карпов молчал долго. Девушка чувствовала, как внутри него идёт борьба — между желанием держаться за вину и готовностью отпустить её.

— Когда пойдёте на испытание, — сказала она, — вы встретитесь с этими барьерами. С виной за ту девушку, которой не смогли помочь. С виной за академические предрассудки. И вам нужно будет сказать себе: я не могу изменить прошлое. Но я меняю будущее. И это важнее.

Профессор медленно кивнул. Анфиса отпустила его руки и поднялась.

— Вы уже готовы, Леонид Борисович, — уверенно сказала она. — Можете идти в любое время. У вас всё получится!

Карпов встал, выпрямляя спину. На его лице появилось что-то похожее на облегчение.

— Спасибо, дорогая, — сказал он, и в голосе появилось тепло. — За то, что… за то, что не осуждаешь меня. За то, что выжила. И за то, что помогаешь старому дураку увидеть правду.

Когда он ушёл, Анфиса опустилась в кресло, чувствуя тяжесть его боли. Та неизвестная девушка-менталистка из лаборатории Терехова. Она, Анфиса, из лечебницы Фонда. Сколько их было? Сколько юных магов, чьи жизни сломали ради экспериментов?..

Но теперь она могла помочь другим. И это было важнее всего.

Вечерние сумерки сгущались за окном, когда Анфиса услышала решительный стук в дверь. Не три размеренных удара, как у Игнатия Платонова, и не робкое постукивание Карпова. Это был короткий, чёткий звук — как команда к атаке.

— Войдите, — позвала девушка, выпрямляясь в кресле.

Дверь распахнулась, и в кабинет ступила княжна Ярослава Засекина. Медно-рыжие волосы собраны в тугой пучок на затылке, серо-голубые глаза смотрят прямо и жёстко. Камуфлированная форма сидит идеально. На поясе висит меч в ножнах. Каждое движение отточено, каждый жест выверен. Глава ратной компании «Северные Волки», одна из сильнейших боевых магов Угрюма.

Но менталистка сразу почувствовала то, что скрывалось за этой безупречной маской. Напряжение, туго свитое в комок где-то в груди. Тревогу, которую княжна загоняла вглубь силой воли. И под всем этим — страх, древний и въевшийся в кости за долгие годы.

— Добрый вечер, Ярослава Фёдоровна, — мягко поздоровалась Анфиса, указывая на кресло. — Прошу, садитесь.

Княжна прошла через кабинет с лёгкой, почти кошачьей грацией аэроманта и опустилась в кресло. Подбородок приподнят. Взгляд твёрдый. Села прямо, спина не касалась спинки, руки сложены на коленях. Пальцы переплетены так крепко, что костяшки побелели.

Анфиса заметила, как едва уловимо подрагивает кончик указательного пальца — единственная трещина в идеальном самоконтроле

— Прохор сказал, что это необходимо, — произнесла Ярослава ровным тоном. — Что ты поможешь мне подготовиться к испытанию на ранг Магистра.