— Но я всё ещё хочу убить его, — прошептала Ярослава. — Шереметьева. Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу, как он умирает от моей руки. Сотни способов. Тысячи. Это не нормально. Это… это одержимость.

— Ну и что? — спокойно сказала Анфиса. — Он убил твоего отца. Конечно, ты хочешь отомстить. А кто бы не хотел? Вопрос только — ты только ради этого живёшь? Или есть что-то ещё?

Ярослава замерла.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты же командуешь людьми, — сказала Анфиса. — Защищаешь Угрюм. Спасаешь жизни. Учишь бойцов. Это всё только чтобы Шереметьева убить? Или ты уже нашла что-то другое?

Княжна молчала долго, и менталистка чувствовала, как внутри неё идёт борьба.

— Я… не знаю, — наконец призналась Засекина. — Раньше всё было просто. Я тренировалась, чтобы стать сильнее и отомстить. Но потом… потом появился Угрюм и… и Прохор.

При упоминании князя её голос дрогнул, и Анфиса почувствовала новую волну эмоций — страха, смешанного с чем-то тёплым и пугающим одновременно.

— Расскажи про него, — мягко попросила девушка.

Ярослава закрыла лицо руками.

— Я люблю его, — прошептала она. — Впервые за десять лет я позволила себе полюбить кого-то. И это… это ужасает меня.

— Почему? — искренне удивилась Анфиса.

— Потому что все, кого я любила, умерли! — выкрикнула княжна, отнимая руки от лица. — Отец мёртв. Мать мертва. Я проклята, Анфиса. Всё, к чему я прикасаюсь, умирает. И теперь я люблю Прохора, и я боюсь… боюсь, что он тоже умрёт. Из-за меня. Потому что я приношу смерть. Я стану его слабостью, его уязвимостью.

Слёзы текли свободно теперь, и Ярослава больше не пыталась их сдержать. Вся её гордая маска, вся броня командира рухнула, и перед Анфисой сидела просто девушка, которая боялась потерять ещё одного любимого человека.

Анфиса поднялась, обошла кресло и обняла её сзади, положив подбородок ей на плечо.

— Не говори глупостей, — тихо сказала она. — Просто с тобой случилось много плохого. Отца убили не из-за тебя. Мать умерла не из-за тебя. Это просто… так вышло. Не твоя вина.

— Но что если…

— Что если Прохор умрёт? — закончила Анфиса. — Может умереть. Он же князь, воин. Каждый день с Бздыхами и врагами дерётся. Но это не из-за тебя будет. Это его жизнь. Его выбор. Ты не можешь всех защитить, как бы ни хотела.

Ярослава всхлипнула, и Анфиса крепче обняла её.

— Знаешь, что я в тебе чувствую? — спросила она. — Человека, которая боится любить, потому что любовь у неё связана с потерей. Но ты всё равно любишь. Несмотря на страх. И это очень смело.

Княжна плакала — тихо, надрывно, как человек, который слишком долго держал это внутри. Анфиса просто держала её, позволяя боли выйти наружу.