Ирония не ускользнула от меня. Когда-то я защищал Угрюм от превосходящих по численности и оснащению врагов. Теперь я был по другую сторону баррикад.

Но мы пережили эту ночь. Переживём и следующие.

Кощей не повторил ошибку первой засады.

Я переиграл его тогда, разгадав ловушку и устроив тёплый приём. Он потерял сотни тварей — и сделал выводы. Эта тварь училась. Каждая следующая стычка показывала: враг адаптируется.

Вскоре мы упёрлись в первую засеку. Поваленные стволы деревьев лежали поперёк дороги, переплетённые между собой так, что образовывали непроходимую стену высотой в два человеческих роста. Маги могли бы расчистить путь, но на это ушло бы несколько часов и изрядная часть их резерва, что снижало нашу боеспособность.

— Обходим, — приказал я.

Обход занял полдня. Через три километра — новая засека. И ещё одна. Кощей не пытался нас остановить — он удлинял путь, заставлял петлять по лесу, терять время и силы.

Ближе к двум часам дня Скальд обнаружил солнечную рощу посреди мёртвого леса. Небольшая поляна, залитая светом, с зелёной травой и журчащим ручьём. Посреди серых, покрытых инеем деревьев она выглядела как оазис. Несколько солдат невольно замедлили шаг, глядя на неё с тоской.

— Даже не смотрите, — велел я. — Это ловушка.

Один из молодых Стрельцов шагнул было в ту сторону, но товарищи схватили его за плечи. Парень моргнул, словно просыпаясь, и побледнел.

Потом была деревня.

Скальд заметил её с воздуха — десяток домов с целыми крышами, дымок над трубами, движение во дворах. Я отправил разведку из пяти человек во главе с опытным сержантом. Они не вернулись.

Когда через полчаса разведчики не вернулись, я приказал открыть огонь. Артиллерия перепахала деревню за десять минут — снаряды крушили дома, поднимая фонтаны земли и обломков. Иллюзия рассеялась, как дым. Вместо мирного поселения с дымком над трубами перед нами предстали обгорелые руины, заваленные трупами Бездушных. Больше сотни тварей прятались там, ожидая, пока мы войдём.

— Так вот почему разведчики не вернулись, они видели живых людей, — процедил Черкасский, осматривая поле боя. — Женщин, детей. Вошли помочь…

Их тела мы нашли в центре деревни. Пятеро опытных бойцов, попавших в ловушку, которую за счёт наведённого на их разум морока было тяжело распознать. Кощей бил не по телам — по душам.

Голоса появились ближе к ночи. Мы проходили мимо развалин очередной сожжённой деревни, откуда доносились звуки мирной жизни — детский смех, скрип телеги, лай собаки, женское пение, судя по всему прачки у реки. Солдаты скрипели зубами, затыкали уши, но звуки проникали сквозь любые преграды.