— Возможно, дело в том загадочном ритуале, — произнёс он задумчиво. — Если он действительно обладал такой силой, что вспышку магии видели даже снаружи дворца, то мог повлиять на процесс обращения. Создать что-то… новое.

— Или, — добавила Василиса, — князь был настолько одержим своей целью, что даже смерть не смогла её стереть. Я читала о подобных случаях в академии. Теоретически, достаточно сильная воля может…

— Теория, — перебила Ярослава. — Нам нужна практика. Что это меняет для нас?

Я обвёл взглядом своих людей. Федот молча стоял, уперев руки в пояс возле кобуры с пистолетами. Тимур хмурился, обдумывая услышанное и постукивая пальцем по дереву магического жезла. Игнатий листал тетрадь, близоруко щурясь на выцветшие строки. Василиса кусала губу — верный признак того, что её мозг работал на полную мощность. Ярослава ждала.

— Это меняет многое, — ответил я. — Мы идём не просто на Кощея. Мы идём на князя, который триста лет защищает своё княжество от захватчиков. Который знает каждый камень в своих владениях. Который командовал армиями ещё при жизни и не разучился делать это после смерти.

Федот негромко выругался.

— Теперь понятно, почему он так воюет, — процедил командир гвардейцев. — Засады, ловушки, изматывание… Это не звериная хитрость. Это тактика.

Чернышёв был реформатором. Собирал артефакты, укреплял оборону, готовился к худшему. Мысленно я отметил сходство — и тут же отбросил эту мысль. Сходство в методах не означает сходства в судьбе. Князь переоценил свои силы и полез туда, где ему нечего было делать. Я подобных ошибок не совершаю.

— Это даёт нам преимущество, — продолжил я. — Теперь мы знаем, с кем имеем дело. Не с безмозглой тварью, а с командиром, который мыслит как человек, увлёкшись имитацией давно потерянной жизни, и самое главное, пытается сохранить своё войско. А значит, его можно переиграть.

Ярослава чуть склонила голову, и в её глазах мелькнуло одобрение.

— План? — коротко спросила она.

— Он привык побеждать за счёт терпения и хитрости. Триста лет это работало. Посмотрим, как он справится с противником, который не собирается играть по его правилам.

Так мы и поступили.

Первую засеку на пути к городу артиллерия разнесла за двадцать минут. Гаубицы методично перепахивали завалы из поваленных стволов, превращая хитроумные баррикады в щепу и труху. Миномёты добавляли — осколочные и зажигательные мины рвались среди деревьев, выкуривая спрятавшихся там тварей.

Когда из леса попытались выскочить Трухляки, их встретил слаженный огонь трёх пулемётных расчётов. Панкратов лично корректировал стрельбу, и ни одна тварь не добежала до наших позиций.