Аристократам казалось, что мир перевернулся. Потому что я только что сказал им: вор — он и есть вор, неважно, украл ли он кошелёк на рынке или миллион из казны. И знатность не делает воровство благороднее.

Все они не понимали главного. Или не хотели понимать. Девятнадцать человек погибли из-за Звенигородского — прямо или косвенно, не имеет значения. Просто он отправил жертв на тот свет через взятки и закрытые дела. Засулич убил тринадцать Стрельцов, лишив их боеприпасов. Скоропадский убил сто семнадцать пациентов, украв деньги на лекарства. Все трое — убийцы. И тот факт, что они не держали оружие в руках, не делал их менее виновными.

Именно поэтому я велел их казнить. Справедливость требовала крови за кровь. А прагматизм требовал показательной устрашающей акции. Остальные триста с лишним арестованных должны были понять: времена изменились. Воровство больше не останется безнаказанным. Статус не защитит. Связи не помогут.

Паника началась на следующий день. Родственники арестованных осаждали дворец, умоляя о помиловании. Дорогостоящие адвокаты пытались найти лазейки в законах. Бояре, оставшиеся на свободе, шептались по углам, боясь, что за ними придут следующими. Те, кто был замешан в коррупции, но ещё не арестован, лихорадочно пытались спрятать следы, уничтожить документы, вывести деньги.

Бесполезно. Коршунов и его агенты следили за каждым подозрительным движением. Крылов перехватывал попытки уничтожения улик, реагируя на доносы, которые повалили массово. Стремянниковы блокировали счета через суды.

После казней «Голос Пограничья» вышел со статьёй «Справедливость свершилась». Листьев писал, что впервые в истории Владимира боярина повесили не за политические интриги или сфабрикованную измену, а за реальные преступления против народа.

Статьи перепечатывали другие газеты. По всему Содружеству люди читали о том, как в одном княжестве закон впервые за много лет начал работать по-настоящему.

Конечно, были и критики. Газета «Владимирский курьер», финансируемая боярством, назвала меня кровавым тираном. Однако их тираж был смехотворным по сравнению с «Голосом Пограничья», который резво набирал обороты. К тому же, когда выяснилось, что главный редактор «Курьера» сам получал взятки от пары подсудимых за заказные статьи, газета потеряла остатки доверия.

Смертные приговоры вынесли только троим самым одиозным преступникам — тем, у кого на руках была кровь, но и остальные не ушли от ответа. Их судили по мере готовности материалов.

Следующими в зале суда оказались сорок семь человек — чиновники и бояре, виновные в крупных хищениях, но без доказанных убийств. Им назначили от десяти до двадцати пяти лет каторги или тюрьмы. С полной конфискацией имущества. С лишением дворянских титулов и званий. С пожизненным запретом занимать государственные должности.