— Арестовать всех троих, — велел я. — Тихо, без лишнего шума. Обвинения — попытка государственного переворота. Пусть Крылов займётся. И передай офицерам мою благодарность. Премии по тысяче рублей каждому, кто предупредил о заговоре. А тех, кто общался с заговорщиками, но умолчал, возьми под наблюдение.

— Будет исполнено, — кивнул Коршунов и ушёл.

На следующий день все трое смутьянов полировали скамейки в камерах. Аристократы возмущались, требовали адвокатов, кричали о правах знати. Но улики были железными — свидетельские показания пятерых офицеров, записи разговоров. Суд приговорит их к каторге. Быстро и процессуально чисто.

А на фоне происходящих событий в банках начался наплыв клиентов, переводящих деньги из заграничных счетов обратно во Владимир. Служащие Императорского Коммерческого Банка работали круглосуточно, обрабатывая заявки на экстренные переводы из различных городов Содружества, а также Лондона, Парижа, Милана, Берлина и Цюриха.

Казначейство превратилось в растревоженный улей. Очередь растянулась на улицу, охрана с трудом сдерживала давку. Артём проверял документы, его помощники считали деньги горами, писари заполняли расписки пачками. К вечеру у всех кружилась голова от цифр. Каждую монету изучали, едва на зуб не пробовали, каждый чек сверяли с банковскими реестрами, а заполненные расписки уходили в три экземплярах — один возвращающему, два в архив

Я заходил туда вечером десятого дня. Стремянников сидел за столом, бледный, с покрасневшими глазами. Перед ним высились стопки бумаг, рядом стояли три сейфа, набитые золотом и банкнотами.

— Ваша Светлость, — он поднялся, пошатнувшись. — За три дня собрали три с половиной миллиона. Сейф трещит по швам. Физически не помещается.

— Переводите в ИКБ, в защищённое хранилище, — приказал я. — Сколько всего на данный момент?

Артём полистал записи:

— Чуть меньше шести миллионов рублей. Ещё четыре дня до конца амнистии.

— Прогноз?

Банкир потёр переносицу:

— Консервативно — ещё один-два миллиона. Оптимистично — три. Многие распродают имущество в последние дни. Рынок недвижимости обрушился полностью — продают за треть цены, лишь бы успеть.

Шесть миллионов за десять дней. Годовой бюджет княжества — полтора миллиона. Я только что собрал четыре годовых бюджета за десять дней. Страх — удивительный мотиватор. Гораздо эффективнее патриотизма, совести или чувства долга.

* * *

С одиннадцатого по тринадцатый день начался финальный рывок. Те, кто ещё колебался, поняли — время вышло. Кто-то приносил деньги в последний момент, дрожащими руками выкладывая на стол казначейства всё, что удалось наскрести.