Арсений молчал, глядя на Германна. Тот стоял поодаль, не приближаясь — видимо, не знал, как отреагирует младший брат.

— Вы предлагаете… примирение? — тихо спросил Воронцов.

— Я предлагаю поговорить, — ответил я. — Германну не помешает компания. Особенно когда этот брат — единственная оставшаяся кровная семья, не считая дочери.

Он отошёл, и я проводил его взглядом. Если Воронцовы и Белозёровы сблизятся — это укрепит обе семьи. И свяжет их со мной.

* * *

Несколько бояр средней руки — те, кто не входит в высшую знать, но имеет влияние, — подошли ко мне. Один из них, полноватый мужчина с аккуратной бородкой, осторожно спросил:

— Ваша Светлость, говорят, княжна Засекина и её ратная компания теперь работает эксклюзивно на вас?

Прищурившись, я оглядел его и ответил обтекаемой формулировкой:

— Северные Волки — одна из лучших ратных компаний в Содружестве. Мне повезло заключить с ними контракт.

Другой боярин, помоложе, добавил осторожно:

— Вас не смущает, что князь Шереметьев назначил награду за её голову? Род Засекиных давно…

— Род Засекиных существует, пока жива его последняя представительница, — перебил я холодно. — Титул княжны не отменён ни одним указом. И её заслуги говорят сами за себя. Что касается уважаемого князя Шереметьева, у меня нет с ним конфликта.

Пока что.

Бояре переглянулись и поспешно кивнули. Они поняли. Я не позволю шептаться за спиной Ярославы.

Они намекают, что я связался с претенденткой на чужой престол. Что это может создать проблемы с Шереметьевыми. Пусть думают что хотят. Ярослава заслужила уважение, а не досужие сплетни.

* * *

Через некоторое время Германн Белозёров подошёл вместе с дочерью Полиной и Тимуром Черкасским. Граф выглядел спокойным, уверенным. Полина в розовом платье бросала косые взгляды на Ярославу. И лишь Тимур с уважением смотрел на будущего тестя. А то, что пиромант не просто так решил поближе познакомиться с Германном, мне стало очевидно.

— Ваша Светлость, поздравляю, — произнёс Белозёров. — Первый Новый год под вашим правлением.

— И, надеюсь, не последний, — усмехнулся я.

Граф понизил голос, и в его тоне прозвучала профессиональная удовлетворённость:

— За две недели в казну поступило семь миллионов двести тысяч рублей. Это больше, чем здесь собиралось за последние три года вместе взятых. Впервые за всё время моей работы я вижу профицит бюджета, а не дефицит.

— Деньги были всегда, — спокойно ответил я. — Просто раньше оседали не в тех карманах.

Белозёров кивнул:

— Уже начал распределять средства по статьям — ремонт дорог, больницы, школы, укрепление гарнизонов. Наконец-то могу работать нормально, а не затыкать дыры в бюджете.