— Ваша Светлость, — начал он тихо, — спасибо… что дали шанс.

— Не стоит меня благодарить, скажите спасибо себе, — отрезал я. — Вы сделали правильный выбор.

Собеседник сглотнул:

— Десять лет… это долгий срок. Но лучше десять лет под надзором, чем десять на каторге.

— Живите по закону — и забудете про надзор, — сказал я твёрдо. — Нарушите — закон вспомнит о вас.

Он кивнул торопливо и отступил. Страх был написан на его лице. Хорошо. Пусть боится. Пусть все условно осуждённые боятся. Пока что это единственное, что будет держать их честными следующие десять лет, но вскоре возникнут и другие механизмы контроля.

* * *

Граф Арсений Воронцов, младший брат Харитона подошёл один, без свиты.

— Ваша Светлость, благодарю за приглашение, — произнёс он ровно.

— Вы новый глава рода Воронцовых, — ответил я. — Ваше место здесь.

Арсений помолчал, затем сказал:

— Мой брат… он сделал свой выбор. Согласился на дуэль. Погиб с оружием в руках.

— При всех его недостатках он был храбрым человеком, — признал я. — Но месть ослепила его.

— Я вижу их каждую ночь, — тихо произнёс граф. — Отца, сыновей, брата. Но… больше смертей не вернут их. Только заберут ещё жизней.

— Мудрые слова, — кивнул я.

Воронцов стоял передо мной — сломленный, но не сломанный. Я же заметил, как Германн Белозёров стоит неподалёку, и у меня мелькнула мысль. Воронцов сейчас уязвим — потерял отца, брата, сыновей. Ему нужна опора. Германн — его родной брат, средний сын патриарха, который когда-то порвал с семьёй, не выдержав тирании отца. Сменил фамилию, основал новый род. Но кровные узы никуда не делись.

Три брата. Прямо как Синеус, я и Трувор. Мы были близки когда-то. Делили последний кусок хлеба в походах. Трувор учил меня структурировать мысли, Синеус прикрывал спину в боях. Семья. Опора друг для друга. А потом всё рухнуло — Синеус превратился в Химеру и убил меня, Трувор исчез той же ночью. Три брата стали ничем.

Здесь передо мной — та же история, но с шансом на другой конец. Харитон погиб. Климент мёртв. Остались Германн и Арсений — два брата, разделённые гордыней и жестокостью мёртвого отца. Я не смог спасти свою семью. Но, может быть, смогу помочь им не повторить мою ошибку. А ещё, что важнее, могу попытаться превратить потенциального врага в союзника.

Я наклонился к Арсению:

— Граф, вам сейчас нелегко. Ваш род на грани исчезновения, но есть ещё один Воронцов — тот, кто носит другую фамилию.

Арсений посмотрел на меня внимательно, затем перевёл взгляд на Германна. В его глазах мелькнуло понимание.

— Ваш брат, — сказал я просто. — Да, он ушёл из рода. Да, ваш отец отверг его. Но Климента больше нет. И Германн — достойный человек. Порядочный. Честный. Он служит казначеем княжества, и я ему доверяю, — я выдержал паузу. — Ваш отец разделил семью. Возможно, пора её собрать.