Я улыбнулся. Родион Коршунов, бывший начальник разведки, циничный профессионал, говорил о женщине с такой осторожной нежностью, словно боялся спугнуть чудо.

— Рад за тебя.

— Теперь-то понимаю, что вы тогда имели в виду, — продолжил он. — Когда есть кто-то, кого не хочешь потерять… всё меняется. Раньше я жил прошлым — старыми обидами, планами мести. Теперь впервые за много лет думаю о будущем. О том, что будет через год, через пять лет. О том, чтобы построить что-то хорошее.

— Это правильный путь, — сказал я серьёзно. — Продолжай идти по нему.

Коршунов кивнул, затем протянул руку. Мы пожали друг другу руки — крепко, по-мужски.

— Спасибо, Прохор Игнатич. За всё.

— Не за что. Рад, что ты тогда меня не просто выслушал, а услышал.

* * *

Три автомобиля выехали из Владимира в сторону Пограничья чуть позже полуночи. Я переоделся в простую одежду — тёплая куртка, штаны, ботинки и никаких парадных мундиров, цепей, бабочек. В первой машине ехали я, Ярослава, Федот за рулём и Евсей на переднем сиденье. Во второй — Полина, Тимур Черкасский и ещё двое гвардейцев. В третьей — остальной эскорт.

Ярослава сидела рядом, глядя в окно на ночной лес. Снег укрывал деревья белым покрывалом, дорога была расчищена, но местами скользкая.

— Удивлена, что ты решил рвануть в Угрюм посреди ночи, — заметила княжна.

— Там мой дом, — ответил я просто. — Дворцовый бал — это для бояр. Настоящий Новый год я встречаю с теми, кто был со мной с самого начала.

Федот усмехнулся с переднего сиденья:

— Прохор Игнатьевич, там ждут. Я предупредил Захара час назад. Говорит, костёр уже давно горит, столы накрыты.

Бояре увидели князя в парадном мундире, говорящего правильные речи. Сейчас я хочу быть просто Прохором. С людьми, которым не нужно объяснять, кто я такой.

Ярослава улыбнулась:

— Понимаю. Дворцовые балы душат. А с простыми людьми… легче дышится.

— Именно, — кивнул я.

Мы ехали по заснеженной дороге, и я смотрел на знакомые пейзажи. Вот граница Владимирского княжества. Вот поворот на Угрюм, и и дорога в Пограничье — узкая, петляющая среди леса, но родная.

* * *

Острог встретил нас огнями около трёх часов ночи. Несмотря на поздний час, на площади перед домом воеводы горел большой костёр, вокруг которого собрались люди. Жители не легли спать — праздновали во всю. Захар постарался: столы стояли прямо на улице, накрытые простой, но обильной едой. Жареное мясо, пироги, домашняя брага, самогон, квашеная капуста, солёные огурцы. Никаких французских вин или устриц. Настоящая еда.

Когда машины остановились, из толпы выбежал Борис. Охотник широко улыбался, махал рукой: