— Ты не пройдёшь.

Прозвучало глухо из-за звона в ушах после последнего удара. Противник дёрнул уголком рта — не то усмешка, не то судорога мёртвой плоти.

Фимбулвинтер взметнулся, отражая очередной удар чёрного меча. Мой визави исчез, и, крутанувшись, я встретил его у себя за спинойКаменным кулаком , вбивая князя в стену. Из неёГорный гнев уже вырвал каменные шипы, которые с шелестом пронзили мёртвую плоть. Кощей взревел, снова исчезая, а на меня с нескольких сторон обрушилась волна некротической энергии.

Гранитный щит принял удар. Камень треснул, рассыпался — но дал мне секунду.

Достаточно.

Уловив логику того, как перемещается враг, я подгадал миг и вонзил клинок в пустоте, где материализовался Кощей. Лёд побежал по его телу, замедляя движения.

А за моей спиной свечение круга становилось всё ярче.

— Портал закрывается! — голос Тимура звучал напряжённо, но уверенно.

Краем глаза я фиксировал, как тьма внутри арки пульсировала, сжималась. Края портала дрожали, словно пытаясь удержать форму. Чернильный туман больше не вытекал наружу — он втягивался обратно, в ту бездну, откуда пришёл.

«Однажды ещё встретимся, Хродрик», — многообещающий голос Того-кто-за-Гранью прозвучал в моей голове.

«Непременно, а пока я отправлю в Хель очередного твоего лакея. Пусть подготовит тебе тёплый приём».

Чернышёв понял. Я видел это в его глазах — в многочисленных чёрных провалах глазниц. Ярость. Неверие. Осознание того, что его переиграли.

Он был уверен в победе. Портал должен был дать ему бесконечную армию, бесконечную силу, бесконечное время. А теперь этот источник ускользал из его мёртвых пальцев.

— Нет… — прохрипел оппонент, глядя на схлопывающийся портал. — Невозможно…

* * *

Сержант Панкратов прижимался спиной к стене, когда та дрогнула в последний раз — и замерла.

Он ждал. Секунда, две, пять. Камень за его спиной оставался неподвижным. Холодным. Мёртвым — но теперь это была правильная, нормальная мёртвость обычного камня, а не та жуткая неподвижность хищника перед прыжком.

— Командир… — прошептал кто-то из бойцов.

Панкратов поднял руку, приказывая молчать. Он смотрел на стену напротив — ту самую, что пять минут назад выгнулась внутрь, пытаясь раздавить его отделение. Сейчас она медленно, с тихим скрежетом, возвращалась на место. Трещины, появившиеся при деформации, никуда не делись — они остались, как морщины на лице старика, но движение прекратилось.

Где-то справа раздался грохот. Сержант дёрнулся, хватаясь за автомат, но это была не атака — просто дверь, намертво запертая проклятой магией города, распахнулась настежь. За ней обнаружился пустой коридор с облупившейся штукатуркой и пыльным полом.