Графиня открыла рот и закрыла. Её лицо пошло красными пятнами.

— Я… это было общее решение совета!

— Которое я не поддержал, — Скуратов пожал плечами. — Я предлагал устранить Платонова тихо, без армий и химер. Но совет решил действовать масштабно.

— Вот как? — Долгорукова хищно улыбнулась. — А что насчёт вашего убийцы, Константин Петрович? Того самого, которого вы завербовали? Кажется, это и была ваша «тихая операция»? Напомните, чем она закончилась?

Константин Петрович на мгновение замолчал. Его бесцветные глаза сузились.

— Вдовин провалился из-за непредвиденных обстоятельств.

— Непредвиденных! — графиня торжествующе всплеснула руками. — Ваш человек мёртв, его сын и жена теперь в свите Платонова, а вы обвиняете Железнова в некомпетентности? Стеклянный дом, Константин Петрович. Не стоит так резво бросаться в нём камнями.

— Достаточно! — голос Соколовского хлестнул как удар кнута.

Верховный целитель поднялся из кресла. Его змеиные глаза обвели присутствующих, и все замолчали.

— Взаимные обвинения нас не спасут, — произнёс он холодно. — Железнов мёртв. Воронцов мёртв. Сабуров мёртв. А Платонов сидит на владимирском престоле и методично уничтожает всё, что мы строили десятилетиями.

Он помолчал, давая словам осесть.

— Давайте посчитаем реальный ущерб. Аркадий Фомич?

Шереметьев раскрыл папку с документами.

— Конфискованное имущество Общества Призрения во Владимире — около двухсот тысяч рублей. Потеря доходов от «благотворительной» деятельности — ещё триста тысяч ежегодно. Прекращение выплат от «клиентов» под компроматом — сумма варьируется, но не менее полумиллиона в год. Аналогичные потери в Твери, Сергиевом Посаде, Нижнем Новгороде… — он перевернул страницу. — Общий финансовый урон за первый год — от двух до трёх миллионов рублей.

— Три миллиона, — повторил Соколовский, — но деньги — не главное.

Все взгляды обратились к нему.

— Мы теряем влияние, — Верховный целитель заговорил тише, но от этого его слова звучали лишь весомее. — Бояре под компроматом голосовали как нам нужно. Чиновники закрывали глаза на наши операции. Судьи выносили правильные приговоры. Это позволяло нам продвигать законы, получать контракты, защищать наших людей. А главное — это позволяло нам продолжать великую работу.

Соколовский подошёл к окну и отодвинул край шторы. За стеклом раскинулся Московский Бастион — величественный и беззащитный.

— Мы — последняя линия обороны человечества, — произнёс он знакомым тоном проповедника. — Бездушные — это рак, пожирающий наш мир. Наши исследования — единственный путь к победе…