Очередной претендент, молодой боярин с ухоженными бакенбардами и томным взглядом, склонился перед ней в поклоне.

— Княжна, вы сияете ярче всех звёзд на небосводе, — промурлыкал он, протягивая руку. — Не окажете ли мне честь танцем?

«Я лучше в прорубь голой прыгну», — мысленно отметила Василиса. Вслух же она произнесла:

— Благодарю, но я устала. Возможно, позже.

Боярин отступил, явно разочарованный, но не решившийся настаивать. На его место тут же выдвинулся следующий — провинциальный дворянин с горящими глазами романтика, очарованного историей «беглой княжны». Он начал что-то говорить о судьбе и предназначении, но Василиса уже не слушала.

Полина Белозёрова, стоявшая рядом, наклонилась к её уху:

— Ещё один. Восьмой, если считать того толстяка с моноклем, который полчаса назад пригласил тебя на прогулку по оранжерее.

— Не напоминай, — процедила Василиса сквозь зубы, изображая вежливую улыбку для очередного поклонника.

Гидромантка хихикнула:

— А мне нравится. Ты как витрина в ювелирной лавке — все смотрят, но никто не может себе позволить.

— Полина!

— Что? Я просто констатирую факты.

Геомантка закатила глаза. Вечер превращался в пытку. Каждый подходивший к ней мужчина видел не Василису Голицыну — учёную, геоманта, человека с собственными мечтами и целями. Они видели дочь правителя Московского Бастиона, ключ к влиянию и ресурсам, выгодную партию. Их комплименты были пустыми, как скорлупа от орехов, а улыбки — заученными, словно танцевальные па.

Очередной претендент — сын какого-то промышленника с Урала, судя по гербу на лацкане — подошёл с букетом белых роз. Василиса приняла цветы с вежливой благодарностью и тут же передала их проходившему мимо лакею. Промышленник явно рассчитывал на другую реакцию.

— Княжна, я читал о вашем путешествии во Владимирское княжество, — начал он. — Какое приключение! Вы такая смелая…

— Благодарю.

— Я бы хотел пригласить вас…

— Боюсь, мой танцевальный лист уже полон.

Это была ложь, но Василиса устала от правды. Устала от этих взглядов — оценивающих, расчётливых, жадных, сластолюбивых. Устала от комплиментов, за которыми скрывались матримониальные планы их семей. Устала быть товаром на ярмарке невест.

Она отступила к окну, подальше от толпы. Полина последовала за ней, всё ещё посмеиваясь.

— Знаешь, если бы я не видела твоё лицо, решила бы, что тебе это нравится.

— Издеваешься?

— Немного. — Белозёрова пожала плечами. — Но признай, это лучше, чем когда тебя напрочь игнорируют.

Василиса хотела ответить что-то колкое, но в этот момент заметила приближающуюся фигуру — ещё один претендент, судя по направлению движения. Высокий, на голову выше большинства гостей, широкоплечий, со светлыми, почти льняными волосами, собранными в короткий хвост на затылке. Щетина на скуластом лице отливала золотом в свете люстр. Тот самый иностранец, которого она видела раньше среди гостей. Одет он был просто по меркам московского бала — тёмно-синий костюм без вышивки, серебряная застёжка в форме цветка — круглолистного колокольчика на вороте. Никаких орденов, никаких лент. Только массивный перстень на правой руке поблёскивал в свете люстр.