Первым ко мне подошёл князь Потёмкин, правитель Смоленска. Мужчина средних лет с вдумчивым взглядом и аккуратной бородкой, он производил впечатление университетского профессора, а не властителя княжества. Но я знал, что за этой маской скрывается негласный кукловод Содружества — человек, контролирующий информационные потоки через сеть газет, радиостанций и телеканалов. Его приспешник Суворин уже пытался меня завербовать — безуспешно.

— Прохор Игнатьевич, — он склонил голову ровно настолько, насколько требовал этикет. — Наслышан о ваших успехах во Владимире и Гаврилове Поаде. Воистину впечатляющая работа.

— Благодарю, Илларион Фаддеевич. Надеюсь, Смоленск последует нашему примеру.

Его улыбка не дрогнула, но я заметил, как сузились глаза. Мы оба понимали подтекст.

Постепенно кружа по залу, мы пересеклись и с другими князьями. Долгоруков из Рязани — полноватый мужчина с лукавой, многозначительной улыбкой. Он нервничал, хотя старался это скрыть — потел, часто промокал лоб платком. Князь Арзамаса Всеволодов Борисович Вяземский — сухопарый старик с орлиным носом и цепким взглядом, из тех, кто пережил три смены власти и простудится на моих похоронах. Маркграф Невельский с Дальнего Востока — загорелый, обветренный, с военной выправкой человека, который каждый день смотрит в глаза Маньчжурской угрозе. Маркграф Татищев из Уральскограда — кряжистый, основательный, с руками, знающими не только перо, но и молот. Князь Черноречья Савватий Ильич Бабичев — невысокий, подвижный, с запахом пороха, который, казалось, въелся в него навсегда.

Тимур Черкасский, державшийся рядом с Полиной, шепнул мне на ухо, когда мимо проходил представитель Казани:

— Князь Мамлеев. Помню его ещё по временам, когда мой род что-то значил на родине. Скользкий, как угорь в масле. Улыбается всем, но дружит только с выгодой.

Я кивнул, запоминая.

Иностранцев было не меньше. Посланник Прусской Конфедерации — худой, вытянутый, в мундире цвета вороньего крыла. Делегация Княжеств Белой Руси — трое мужчин в расшитых кафтанах, союзники Москвы против Ливонии. Какой-то дальний родич династии Меровингов из Французских Земель — молодой щёголь с напомаженными усиками, присланный как дань уважения Голицыну, но не слишком большая дань, судя по его положению в семейной иерархии. Высокий блондин, судя по говору из Скандинавии, широкоплечий, со щетиной на лице и спокойной уверенностью воина, державшийся с достоинством, но без свиты. Представители Бывшей Римской Империи, Восточного каганата, даже кто-то из Северной Америки — Детройта, судя по эмблеме на лацкане пиджака.