— Прохор Игнатьевич, — Голицын повернулся ко мне, и тепло в его глазах сменилось расчётливым уважением. — Рад видеть вас в Московском Бастионе.

— Взаимно, Дмитрий Валерьянович, — я пожал протянутую руку, крепко, но без показной силы.

Позже, когда слуги проводили нас в отведённые апартаменты внутри Большого Кремлёвского дворца. Голицын попросил меня и Василису задержаться для приватного разговора в его кабинете.

Князь налил себе коньяк из хрустального графина, предложил мне — я отказался, не люблю пить на переговорах — и повернулся к дочери, которая устроилась в кресле у камина.

— Рад, что ты вернулась, — произнёс он, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость. — Дом без тебя… пустоват.

Василиса чуть склонила голову, принимая слова отца. Я заметил, что она чувствовал себя не в своей тарелке, явно не привыкла к такому тону от человека, который годами относился к ней как к политическому активу.

Голицын отхлебнул коньяк и посмотрел на меня.

— Благодарю за то, что всё это время держали её подальше от… неприятностей.

Не сказал бы, что ей жилось так уж скучно, учитывая недавнюю войну с Сабуровым и поход на Гаврилов Посад, но зачем я буду напоминать отцу Василисы об опасностях, которым подвергалась его любимая дочка.

— Василиса — ценный союзник и друг, — ответил я. — Я никогда не бросаю своих людей.

Голицын кивнул, но в его взгляде мелькнуло что-то ещё. Он отошёл к окну, где виднелся заснеженный парк, и заговорил словно между делом:

— На этом празднике соберётся несколько интересных гостей. Многие из них — достойные молодые люди. Аристократы, политики, успешные промышленники, — он повернулся к дочери. — Думаю, кто-то из них придётся тебе по душе.

Я понял намёк мгновенно. Голицын не приказывал — он предлагал. Но за этим предложением стояли месяцы расчётов, списки кандидатов и политические выгоды от каждого возможного брака. Хитрый лис уже всё продумал.

Василиса слегка побледнела, но не возразила. Только нахмурила брови, став похожей на сердитого ежа.

— Уверен, вы найдёте для Василисы самую достойную партию, — сказал я нейтральным тоном. И так слишком глубоко увяз в делах этой семьи, чтобы ещё и в сватовство вмешиваться. — Главное, чтобы жених пришёлся ей по душе.

Взгляды отца и дочери встретились. Молчаливый диалог, в котором я был лишь наблюдателем.

— Мы поговорим об этом позже, — Василиса наконец нарушила тишину. — После праздника.

Голицын кивнул, и я понял: он не станет давить. Пока не станет. Отношения между ними действительно улучшились — раньше князь просто приказал бы, а сейчас был готов выжидать.