Рядом с ним несколько человек согласно закивали. Митяй стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел на меня исподлобья. Он отказался от квартиры, выбрав жизнь на окраине вместо квартиры в центре — не смог смириться с потерей земли предков.

— Второе, — продолжал Тихон. — Компенсации за снос. Десять рублей за дом. Десять рублей, князь! За избу, которые деды ставили своими руками. За брёвна, которые везли с другого края леса. За печь, которую любовно клали мастера.

Я видел, как дрогнул его голос на последних словах, хотя лицо старика оставалось каменным. Формально он был неправ — десять рублей за обычную деревенскую избу являлись рыночной ценой, я проверял. Но рыночная цена не учитывала память о детстве, проведённом в этих стенах, о первых шагах детей по этим половицам, о тепле печи в зимние морозы. Эмоциональная привязанность не измерялась в рублях.

— Третье, — Тихон загнул очередной палец. — Приезжие получают больше за ту же работу. Наши плотники — по рублю в день. Приезжие — по полтора. За что?

— За другую работу, — негромко вставил кто-то из толпы, но на него зашикали.

— Четвёртое, — Тихон не дал себя сбить. — Лучшие участки в центре ушли городским купцам. Тем, кто приехал с деньгами, а не с мозолями на руках.

Старик замолчал на мгновение, переводя дыхание, и я увидел, как напряглись желваки на его скулах.

— И пятое, — закончил он тише, но от этого весомее. — Нас не слышат. Все решения принимаются наверху. Мы узнаём о них, когда уже поздно что-то менять. Словно мы тут — не люди, а так, помеха на пути прогресса.

Он замолчал. За его спиной стояли три десятка мужчин и женщин с хмурыми лицами, и я понимал, что за каждым из них — ещё семьи, ещё дети, ещё десятки людей, которые чувствуют то же самое, но не решились прийти.

Я выждал несколько секунд, давая тишине устояться. Толпа зевак вокруг площади затихла, ожидая моего ответа. Коршунов за моей спиной едва слышно переступил с ноги на ногу.

— Тихон Матвеевич, — начал я ровным голосом, без гнева, но твёрдо. — Благодарю за честный разговор. Мои люди уже знают об этих проблемах и работают над решением. Планировалось объявить обо всём на общем сходе через неделю, но раз уж вы пришли — озвучу прямо сейчас.

Я сделал шаг вперёд, чтобы меня лучше слышали.

— По участкам — пересмотрим. Недостающие сотки добавят каждой семье. По компенсациям — поднимем до пятнадцати рублей и доплатим разницу тем, кто уже получил десять.

По толпе старожилов прошёл удивлённый ропот. Тихон нахмурился, словно ожидал подвоха.

— По разнице в оплате, — продолжил я. — Уравняем в течение месяца, но внутри специальностей. Местный плотник будет получать надбавку по сравнению с приезжим плотником того же уровня. Однако менее опытный мастер менее редкой профессии не станет получать столько же, сколько редкий специалист с двадцатилетним стажем. Это было бы несправедливо уже по отношению к тем самым специалистам.