Соколовский был другим. Я чувствовал это по плотности его ауры, по яркости его магического ядра. Его потенциал был чертовски высок — энергия текла сквозь него свободно, без малейших потерь. Каждое его заклинание будет бить с максимальной эффективностью.

Именно поэтому я побеждал врагов формально выше меня рангом — мой потенциал и накопленный боевой опыт компенсировали разницу в накопленной Эссенции. Но сейчас передо мной стоял противник, который превосходил меня и по рангу, и не уступал по потенциалу.

Что касается самого его дара… Биомант. Я распознал его природу по тому, как он восстановился. Не исцеление в традиционном понимании — перестройка. Его тело адаптировалось к холоду за считаные секунды, изменившись на клеточном уровне.

Редкий и опасный дар. В моё время биомантов было немного, но каждый из них представлял серьёзную угрозу. Соматоманты, метаморфы, эйдоломанты — все эти школы магии так или иначе влияли на тело, но имели ключевое ограничение: они работали только с собственной плотью. Соматомант, как Дмитрий Ермаков, усиливал свои параметры: силу, скорость, выносливость. Метаморф, как Матвей Крестовский, превращался в иное существо, наделявшее его желаемыми свойствами. Эйдоломант призывал духов-покровителей, которые наделяли его соответствующими качествами зверей.

Биомант же мог менять не только своё тело, но и чужое. Мог восстановить изорванного на куски человека, как самый искусный целитель, или усилить процессы разложения в сотни раз, заставив человека гнить изнутри, распадаясь на лоскуты мяса. Мог остановить сердце прикосновением, разорвать сосуды, превратить кости в студень.

Но у этой силы были ограничения. Первое — активное магическое ядро создавало вокруг тела каждого мага защитную ауру. Биомант не мог напрямую воздействовать на чужую плоть, пока эта аура не пробита. Чем выше ранг жертвы — тем мощнее щит. Так же, как криомант не мог заморозить кровь в венах мага, а пиромант — воспламенить бедолагу изнутри.

Второе — живой организм инстинктивно сопротивлялся чужому контролю. Чем сильнее воля и боевой дух — тем сложнее воздействие. Сломленный, напуганный, лишённый сознания — уязвим. Воин в боевом трансе — почти неприступен.

МояИмператорская воля делала меня особенно устойчивым к подобным атакам. Долгая жизнь в походах и военных компаниях закалили мой разум до состояния несокрушимой стали.

Словно в подтверждение моих мыслей я ощутил… прикосновение. Что-то холодное и скользкое коснулось моего тела изнутри, словно невидимые пальцы попытались проникнуть под кожу. Неприятное чувство, похожее на то, как если бы змея заползла под одежду.