Соколовский нахмурился, и его улыбка чуть поблекла.

— Любопытно, — произнёс он задумчиво. — Вы словно каменная стена. Обычно даже Магистры хоть немного поддаются воздействию, но вы… — он покачал головой с видом учёного, столкнувшегося с интересным феноменом. — Впечатляющая сила воли, князь. Или что-то большее?

— Продолжайте пробовать, — я пожал плечами. — У вас получается примерно так же хорошо, как у вашей охраны внизу.

Собеседник не ответил на колкость — лишь чуть сузил глаза.

— Вы не побежали со своими людьми, — добавил я ровным голосом.

Виссарион чуть приподнял бровь:

— Зачем? Они выполнят свою роль — отвлекут ваших спутников. А я… — он сделал паузу, словно подбирая слова, — давно не встречал противника, достойного личного внимания. Вы меня заинтриговали, князь. Металломант с волей, способной отразить моё воздействие. Владелец артефакта Рюрика. Человек, который за полтора года прошёл путь от безвестного воеводы до правителя княжества.

Он говорил спокойно, почти дружелюбно, но я не обманывался. Передо мной стоял хищник, который решил поиграть с добычей перед тем, как нанести смертельный удар.

И я отчётливо понимал: я могу здесь погибнуть. Эта мысль была холодной и ясной, лишённой паники. Архимагистр третьей ступени против Магистра второй — разница в силе колоссальная. Крамской не вызывал у меня ощущения настолько мощной угрозы.

Если я проиграю, дети погибнут. Гильдия выполнит свою угрозу. Ярослава, Василиса, Сигурд, мои гвардейцы — все они окажутся в ловушке, в здании, полном врагов, без командира. Всё, что я строил в этом мире, рухнет.

Значит, я не имею права проиграть.

Мысленным усилием потянулся к металлу в стенах здания. Современные конструкции были пронизаны арматурой — толстыми стальными прутьями, укрепляющими бетон. Я чувствовал каждый из них, ощущал их форму, их внутреннюю структуру, их готовность повиноваться.

Стены взорвались одновременно с шести сторон. Стальные копья — импровизированные, грубые, но смертоносно острые — выстрелили в Соколовского со всех направлений. Атака была рассчитана на то, чтобы пронзить его в полудюжине мест одновременно, не оставляя времени на адаптацию.

Верховный целитель двинулся.

Это было неправильное движение. Не человеческое. Его позвоночник изогнулся под углом, который сломал бы хребет любому смертному, — змеиная гибкость, невозможная для существа с костным скелетом. Плечевой сустав вывернулся назад, пропуская мимо стальной прут, который должен был пробить руку. Колено согнулось в обратную сторону, и ещё одно копьё просвистело мимо.