Уродливые щупальца прорвались сквозь лакированную поверхность — перекрученные, узловатые отростки, похожие на корни, но двигающиеся с целенаправленной злобой. Они потянулись ко мне со всех сторон, вырываясь из пола, из стен, из обломков мебели.

Я активировалМеталлический вихрь . Вся сталь в радиусе — арматура, обломки мебели, оконные рамы — взмыла в воздух и закружилась вокруг меня смертоносным торнадо. Лезвия из металла рубили древесные щупальца, превращая их в щепу.

Но щупальца регенерировали быстрее, чем я успевал их уничтожать. На месте каждого срубленного отростка вырастало два новых. Комната превратилась в лес из извивающихся корней, которые тянулись ко мне с голодной настойчивостью.

Я прыгнул, ускоренныйВоздушным шагом , к потолку и оттолкнулся от него, уходя в сторону. Щупальца свистнули подо мной, сплетаясь в клубок там, где я только что стоял. Ещё один прыжок — к противоположной стене. Отскок. Разворот в воздухе.

Соколовский наблюдал за моими метаниями с лёгкой улыбкой. Он даже не двигался — просто стоял в центре комнаты, окружённый волнами жара, и его щупальца делали всю работу за него.

Я рубил их на лету, уклонялся, прыгал, снова рубил.Металлический вихрь крошил древесину в труху, но она восстанавливалась с упрямством сорняка. Каждое мгновение промедления — и новые отростки настигали меня, заставляя снова уходить в прыжок.

Это была война на истощение. И пока что я не видел в ней пути к победе.

Мой резерв магической энергии таял с каждым заклинанием. Все активные заклинания требовали поддержания. А Соколовский просто стоял и смотрел, тратя минимум энергии на контроль над своими марионетками.

Нужен был другой подход.

Соколовский не дал мне времени на раздумья. Его рука метнулась вперёд, и от пальцев отделилось нечто — не заклинание в привычном понимании, а облако микроскопических спор, похожих на золотистую пыль. Они заполнили воздух между нами, роясь, как живые существа.

Я почувствовал, как несколько спор осели на коже — и мгновенно вспыхнула боль. Они прорастали. Крошечные корешки пытались вгрызться в мою плоть, пробиться сквозь ауру сопротивления.

Моя воля отбросила их — но не всех. Три или четыре успели укорениться, оставив жгучие язвы на предплечье, но я буквально вырвал из руки вместе с шматком кожи и мяса.

Бой переместился в коридор.

Мы пробили стену переговорной — не специально, просто очередная атака корнями оказалась слишком мощной для хлипких перегородок. Гипсокартон разлетелся в пыль, металлические стойки каркаса согнулись, как соломинки.

Пространство десятого этажа превратился в зону разрушения. Соколовский атаковал непрерывно, комбинируя различные заклинания. Из его ладоней вырывались костяные шипы — острые, как иглы, летящие со скоростью пуль. Я принимал их на каменные плиты, но некоторые всё же находили цель.