Четвёртый довод касался внутренней стабильности. Моё княжество не так давно пережило войну с Владимиром и Гавриловым Посадом. Люди устали, потрачены значительные ресурсы, армия нуждается в пополнении, отдыхе и перевооружении. Новая война через три недели означала бы бросить измотанные войска в очередную мясорубку без передышки. Даже самые преданные солдаты имеют свой предел выносливости.

И наконец, пятый аргумент был сугубо практическим. Мне предстояло разобраться с последствиями операции против Гильдии: допросить пленников, проанализировать захваченные документы, выстроить стратегию дальнейшего противостояния с Соколовским. Война на два фронта — против Мурома и против Гильдии одновременно — распылила бы мои силы и внимание в худший возможный момент.

— Ваше предложение лестно, — произнёс я после долгого молчания, — и награда более чем щедрая. Однако я вынужден отказаться.

Голицын не выказал удивления. Его лицо осталось непроницаемым, лишь едва заметное напряжение мышц у глаз выдало, что он внимательно слушает.

Я изложил свои доводы — все, кроме первого, касавшегося магического истощения. Голицын выслушал всё это с каменным лицом, лишь изредка едва заметно кивая, принимая тот или иной аргумент.

— Ваши слова разумны, — произнёс он без тени обиды в голосе. — Я не стану настаивать. Возможно, обстоятельства изменятся, или же Терехов сам даст вам достаточный повод для войны. Этот человек обладает настоящим талантом создавать себе врагов.

В этом деле я мог бы дать ему фору…

Повисла короткая пауза, после которой тон беседы сместился к более лёгким темам.

— Кстати говоря, — произнёс Голицын, — как там осваивается кронпринц Сигурд в ваших землях? Он собирался навестить Угрюм.

— Он уже там, — ответил я. — Привыкает к нашей жизни. Насколько я понимаю, принц намерен задержаться на некоторое время.

— Чтобы быть ближе к Василисе, — это не было вопросом.

— Полагаю, да.

Собеседник позволил себе едва заметную улыбку — первую за весь разговор.

— Она заслуживает счастья. После всего, через что прошла моя дочь… Если северянин сможет дать ей это счастье, я не стану возражать.

— Сигурд — достойный человек, — сказал я, и это была чистая правда. — Эрикссон из тех людей, на которых можно положиться в бою. А это, на мой взгляд, лучшая характеристика для мужчины.

— Верно, — согласился князь. — Что ж, не смею вас больше задерживать, Прохор Игнатьевич. У вас впереди долгая дорога, а у меня — очередное заседание Боярской думы.

Мы поднялись одновременно и обменялись рукопожатием.

— Благодарю за предложение, Дмитрий Валерьянович, — произнёс я. — И за откровенность. Когда появятся результаты анализа документов Гильдии, я немедленно передам вам копии.