Я взвесил предложение со всех сторон, отмечая очевидные преимущества. Независимое производство боеприпасов решило бы одну из главных стратегических проблем моего княжества — зависимость от внешних поставок в критические моменты. Победоносная война расширила бы мои территории и ресурсную базу. Устранение Терехова избавило бы от врага, который уже дважды пытался мне навредить. Не говоря уж о том, что сам Ростислав Владимирович изрядно замарался теми шарашками, где вели опыты над людьми, и этим точно заслужил смерть.

Однако минусы были не менее весомыми.

Первый и главный я не мог озвучить вслух. Тяжёлое магическое истощение на время превратило меня из сильнейшего мага княжества в тень самого себя. Три четверти силы потеряно, доступны лишь базовые заклинания, и даже они даются с трудом. На восстановление уйдёт минимум месяц. Как ни крути, я был острием копья своей армии. Без моего полноценного участия в сражениях потери будут несравнимо выше, а победа — более труднодостижимой. Вести войну в таком состоянии означало либо скрывать свою слабость от собственных людей, рискуя быть разоблачённым в самый неподходящий момент, либо признать её и подставить под удар тех, кто привык полагаться на мою силу.

Второй аргумент касался репутации. Если я развяжу войну против Мурома без веского повода, меня будут воспринимать точно так же, как воспринимали Сабурова, когда тот напал на мой Угрюм. Агрессор без законных оснований, хищник, пожирающий соседей при первой возможности. Моя репутация пострадает, а репутация — это валюта, которую нельзя восстановить простым указом. Терехов, при всей его мерзости, формально не совершил против меня военных действий. Провокация на балу, интриги, клевета — всё это серьёзные проступки, но недостаточные для объявления войны по законам Содружества. Мне нужен веский casus belli, чтобы начать кампанию и выглядеть в своём праве.

Третий аргумент был ещё болезненнее. Если я соглашусь провести войну по указке Голицына, меня начнут воспринимать как наёмника, цепного пса московского князя. Это нанесёт удар по моей репутации независимого правителя, показав наблюдателям — иным княжествам и князьям, — что я зависим от Голицына и действую по его указке. В политике восприятие часто важнее реальности. Стоит мне один раз выступить в роли чужого инструмента, и этот ярлык будет преследовать меня годами. При всём уважении к Дмитрию Валерьяновичу, суть его предложения сводилась к простой формуле: моими руками он выгребает каштаны из огня, а я несу все риски — военные, репутационные, людские.