— Егор, — тихо пояснила Полина, — сын местного кузнеца. Один из личных учеников князя.

Сигурд наблюдал, как юноша — невысокий, коренастый, с уверенными движениями — заставил брусок вытянуться, изогнуться и принять форму кузнечных щипцов. Металл повиновался ему без видимого усилия.

— Год назад он едва мог согнуть гвоздь, — с гордой улыбкой добавил Прохор. — Теперь — один из лучших металломантов на курсе.

Полина же добавила с нескрываемой гордостью:

— Двадцать процентов первого набора уже перешли с ранга Ученика на Подмастерье. В традиционных академиях на это уходит втрое больше времени.

Сигурд покосился на Прохора. Тот смотрел на ученика с выражением, которое кронпринц узнал — так опытные воины смотрят на подающую надежды молодёжь. Не гордость за себя, а удовлетворение от того, что знания не пропадут.

Когда они вышли во внутренний двор, Сигурд задал вопрос, который вертелся на языке с начала экскурсии:

— Плата за обучение?

Прохор остановился у фонтана в центре двора.

— Отсутствует для тех, кто не может её себе позволить. Оплата идёт из княжеской казны.

— Как ты это финансируешь?

Вопрос был прямым, без дипломатических обиняков. Сигурд привык говорить так, как думал, и ценил это качество в других.

— Сумеречная сталь, — ответил Прохор столь же прямо. — И вера в то, что образованный народ — сильный народ.

Кронпринц помолчал, переваривая услышанное. В Шведском Лесном Домене знать ревностно охраняла монополию на магическое образование. Мысль о том, что крестьянский сын может учиться рядом с наследником ярла, вызвала бы возмущение в большинстве северных дворов.

Здесь же это было нормой.

Сигурд посмотрел на Василису, которая тихо разговаривала с Полиной у входа в библиотеку. Княжна много рассказала ему об Угрюме. Рассказала с той особенной теплотой, с какой говорят о доме.

Теперь он видел этот дом своими глазами. И понимал, почему она говорила о нём именно так.

— В моей стране, — произнёс Сигурд медленно, подбирая русские слова, — это назвали бы безумием. Или революцией.

— А здесь это называют необходимостью, — ответил Прохор. — Когда Бездушные идут тысячами, каждый маг на счету. Неважно, чей он сын — кухарки или графини.

Кронпринц кивнул. Он знал цену этим словам. На севере драугры не спрашивали, благородная ли кровь течёт в жилах того, чью душу они выпивают.

Возможно, подумал он, глядя на студентов, спешащих по своим делам, этот странный князь из Пограничья понимает что-то, чего не понимают в старых столицах Европы.

* * *

Актовый зал главного корпуса академии был заполнен до последнего места. Высокие арочные окна пропускали потоки солнечного света, который ложился золотистыми полосами на каменный пол. Стены, облицованные светлым известняком, ещё хранили запах свежей штукатурки — здание достроили всего месяц назад. На невысокой сцене, обрамлённой тяжёлыми бордовыми портьерами, стоял резной деревянный подиум с гербом академии: перекрещённые посох и меч на фоне книги, символизирующие баланс магической науки и воинского искусства…