Я окинул взглядом собравшихся, и зрелище было любопытным.

В первом ряду боярыня в шёлковом платье цвета морской волны сидела плечом к плечу с женщиной в простом льняном сарафане. Обе смотрели на сцену с одинаковым выражением — тревожной надеждой матерей, отдающих детей в чужие руки.

За ними расположились сами студенты, и здесь моё нововведение работало как задумано: все двести пятьдесят новичков были одеты в одинаковую форму академии — тёмно-синие пиджаки с посеребрёнными пуговицами и эмблемой на груди, у юношей брюки, у девушек строгие юбки до колена.

Причём форму выдавала сама академия, и это было важно: позволь ученикам шить самостоятельно — и боярские дети щеголяли бы в сукне тонкой выделки, а крестьянские в грубой домоткани. Так же пиджак и брюки, но видна разница. Здесь же все получали одежду из одного материала и выглядели равными.

Среди родителей я заметил группу аристократов, приехавших издалека. Не мои люди, не союзники — просто семьи, выбравшие эту академию для своих детей.

Это важнее, чем кажется на первый взгляд. Если я хочу когда-нибудь объединить княжества без войны — мне нужны такие люди. Нужно, чтобы аристократия других земель видела во мне не врага сословия, а правителя, при котором можно жить и процветать. Владимирская чистка была необходима — коррупционеры и казнокрады заслужили свою участь, но она же создала мне определённую репутацию. Шёпотом некоторые недоумки передавали, что Платонов ненавидит дворянство, что он революционер, готовый сжечь все родовые грамоты. Сегодня у меня был шанс показать другое лицо.

Леонид Карпов поднялся на сцену. Профессор выглядел непривычно торжественно в новом сюртуке, очки поблёскивали в солнечном свете.

— Уважаемые родители, дорогие студенты, — его голос разнёсся по залу, — сегодня мы собрались, чтобы приветствовать новый поток учеников нашей академии. Двести пятьдесят молодых людей, прошедших строгий отбор, присоединяются к нашему сообществу. Позвольте передать слово основателю учебного заведения, князю Угрюмскому и Владимирскому Прохору Игнатьевичу Платонову.

Я шагнул к подиуму. Сотни глаз устремились на меня — настороженных, любопытных, выжидающих.

— Среди вас есть дети бояр и дети ремесленников, — начал я без долгих предисловий. — Наследники древних родов и первые в своих семьях, кто получит магическое образование. Кто-то скажет, что я хочу уравнять всех, стереть различия между сословиями. Это не так.

Я сделал паузу, давая словам осесть.

— Рождение в знатном роду накладывает обязательства, незнакомые простолюдинам. Вашим предкам доверяли вести людей за собой, и от вас ждут того же. Происхождение — это не только привилегия, но и обязательство. Ваши пращуры веками защищали эту землю от Бездушных, строили города, дороги и мосты, хранили знания и навыки. Вы должны быть достойны этого наследия. Академия даёт всем равные условия не для того, чтобы унизить знать, а чтобы каждый мог доказать, чего он стоит сам, без подпорок титула.