— Но парень упрям. Это у него от меня. Когда я услышал о дебатах, о том, как ваш ученик — сын кузнеца, если не ошибаюсь — заткнул за пояс столичных умников… Это произвело впечатление. Не речи, нет. То, что за ними стояло. Здесь, похоже, учат делу, а не реверансам и придворным интригам, — он встретился со мной взглядом. — Мне не нужен сын-щёголь, который умеет красиво кланяться и плести заговоры в гостиных. Мне нужен боевой маг, который способен постоять за себя и за семью. Если ваша академия сделает из Дмитрия такого человека — для него всегда найдётся место в достойной ратной компании. А это значит — кусок хлеба с маслом и икрой, не говоря уж про уважение, которое не купишь за деньги.

— Упрямство — недооценённое качество, — ответил я. — Талант без воли угасает, а воля без таланта всё равно прорубает себе дорогу. Я видел блестящих магов, которые ломались при первой неудаче, и видел середнячков, которые становились легендами просто потому, что отказывались сдаваться, — я чуть помедлил. — Здесь вашего сына действительно научат сражаться, а не позировать. Остальное зависит от него самого. Но если он унаследовал вашу честность, боярин, — думаю, у него всё получится.

Полетаев коротко кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность — не за обещание, а за то, что его поняли без лишних слов.

Я же повернулся к стоявшей рядом женщине в строгом тёмном платье.

— Боярыня Троекурова, если не ошибаюсь? Из Рязани?

Она была вдовой, это читалось в том особом достоинстве, с которым держатся женщины, привыкшие полагаться только на себя.

— Верно, Ваша Светлость. Привезла дочь.

— У неё редкий дар, насколько мне докладывали.

— Некромантия, — боярыня произнесла это слово тихо, словно признавалась в чём-то постыдном. — Дома её не хотели учить серьёзно. «Девочке ни к чему», говорили. А она прямо зачахла от тоски, что её дар остаётся нераскрытым. Здесь, говорят, учат всех одинаково.

— Талант не зависит от пола, — подтвердил я. — Некромантия — сложная дисциплина, но при должном обучении ваша дочь может стать выдающимся магом и приносить людям пользу.

Облегчение в её глазах стоило всех произнесённых слов.

Третий боярин — грузный мужчина с окладистой бородой — не стал дожидаться, пока я к нему обращусь.

— Звягинцев Олег Леонтьевич, из Костромы, — представился он с прямотой, которая мне понравилась. — Приехал посмотреть на того самого князя Платонова. Ожидал увидеть бунтаря, сжигающего дворянские грамоты, — он хмыкнул. — Увидел другое. Может, слухи преувеличены.

— Слухи часто врут, боярин, — я позволил себе лёгкую усмешку.