— Командир, — произнёс он, и в его голосе прозвучала нотка испытующего вопроса, — или теперь — княгиня?

Засекина почувствовала, как несколько пар глаз впились в неё, ожидая ответа. Михаил, сидевший у стены, замер с куском хлеба в руке. Кто-то перестал точить клинок. В казарме повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине.

Она знала этот момент придёт. Знала с того самого мгновения, когда Прохор надел ей на палец кольцо, а она впервые за долгие годы позволила себе почувствовать что-то помимо жажды мести. Её люди заслуживали правды, но ещё больше они заслуживали уверенности в том, что их командир остаётся их командиром.

— Для вас — всегда командир, — ответила Ярослава, и улыбка сама собой тронула её губы.

Напряжение лопнуло, словно натянутая до предела струна. Михаил хохотнул, кто-то облегчённо выдохнул, а Степан — здоровяк с квадратными плечами и кулаками размером с небольшой окорок — протиснулся вперёд и от души хлопнул её по плечу. Вольность, немыслимая при любом дворе, но здесь, среди своих, — знак настоящего уважения, которое нельзя купить ни за какие деньги.

— А я что говорил? — провозгласил Михаил, обращаясь к остальным. — Наша Рыжая Фурия не променяет нас на придворные реверансы!

— Ты говорил, что она притащит нам в подарок бочку княжеского вина, — возразил кто-то из дальнего угла, вызвав новую волну смеха.

Ярослава прошла к столу и опустилась на скамью, принимая протянутую кружку. Вино оказалось действительно отменным — густое, терпкое, с лёгкой горчинкой. Она отпила глоток, давая себе время собраться с мыслями, и её взгляд скользнул по знакомым лицам. Каждое она помнила: Михаил — жена Дарья и двое сыновей в Твери; Степан — овдовел два года назад, дочь живёт с его матерью; молодой Алексей — младший из пятерых братьев, единственный с магическим даром. Она знала их истории, их семьи, их страхи и надежды. Половина заработанного отрядом уходила на снаряжение, лечение и выплаты семьям тех, кто не вернулся с заданий, и Ярослава ни разу об этом не пожалела.

Григорий — седой ветеран со старым побелевшим шрамом, пересекавшим всё лицо от виска до подбородка — сидел чуть поодаль, держа свою кружку обеими руками. Он был одним из первых, кто присоединился к ней, когда она только начинала собирать отряд из таких же выброшенных судьбой людей. Бывший телохранитель какого-то обедневшего боярина, потерявший место из-за того, что отказался смотреть сквозь пальцы на хозяйские забавы с крепостными девками.

— Твой отец был бы доволен, командир, — негромко произнёс он, и в его хриплом голосе прозвучало что-то похожее на отеческую теплоту. — Не титулом — тем, кого ты выбрала. Князь Платонов — воин. Настоящий. Таких мало осталось.