— Кстати о наследстве, — вдруг подал голос Григорий. — Командир, а как там поживает ваш рыжий подопечный? Тот кот из подворотни у таверны?

Несколько человек прыснули, а Ярослава метнула в ветерана взгляд, от которого тот должен был бы провалиться сквозь землю. Должен был, но не провалился, потому что глаза его смеялись.

— Понятия не имею, о чём ты, — отрезала она ледяным тоном.

— Ну как же, — не унимался Михаил, — тощий такой, одноухий. Которого вы каждый раз «случайно» подкармливаете, когда мимо проходите. И трёхлапую собаку у кузницы. И ворону с перебитым крылом на рыночной площади…

— У меня отличная память на лица, — Ярослава скрестила руки на груди. — И на тех, кому стоит добавить лишнюю смену в караул.

— Молчу-молчу, — Михаил картинно поднял руки. — Никаких котов, собак и ворон. Показалось.

Ярослава фыркнула, но уголки её губ предательски дрогнули. Они знали о её маленькой слабости и никогда не использовали это всерьёз — только для беззлобных подначек, которые странным образом делали её ближе к ним. Не неприступным командиром, а живым человеком с причудами.

Она отставила кружку и обвела взглядом собравшихся, переходя к более практичным вопросам.

— Есть кое-что, что нужно обсудить, — сказала она. — Передислокация.

Бойцы притихли, обменявшись понимающими взглядами. Марков чуть подался вперёд, готовый слушать.

— Северные Волки переезжают в Угрюм на постоянной основе, — продолжила Засекина. — Там будет создана новая база. Эта казарма законсервируется — будем использовать её для хранения части экипировки и припасов, а также для оперативной деятельности, если понадобится безопасное место в этой части региона.

— Давно пора, — первым отозвался Михаил, откладывая недоеденный хлеб. — Мы и так проводим в Угрюме больше времени, чем здесь. Какой смысл мотаться туда-сюда?

— К тому же, — подхватил Степан, — вокруг князя Платонова вечно какие-то происшествия случаются. То Бездушные, то наёмники, то штурм какой-нибудь базы. Так мы хоть будем ближе к потенциальным заказам.

Григорий кивнул, поглаживая рукоять кинжала на поясе.

— Разумно. В Пограничье работы хватает, а людям Платонова мы уже доказали, чего стоим. Лучше быть под рукой, чем добираться полдня, когда жареным запахнет.

— И своих не бросим, если что, — добавил Фёдор негромко. — Там, в Угрюме, половина наших уже корни пустила. Дома присмотрели, семьи хотят перевезти. Негоже волчью стаю разбивать.

Ярослава кивнула. «Своих не бросаем» — этот принцип был священен для Северных Волков. Ни раненых, ни павших они никогда не оставляли на поле боя. За пять лет ни один из её людей не был брошен умирать в одиночестве, и она не собиралась менять это правило.