Вечером она позвонила Альбинони.

— Джованни, — позвала Белозёрова, дождавшись, пока доктор закончит распекать кого-то на заднем плане, — мне нужна консультация.

— Signorina Полина! — воскликнул итальянец, мгновенно переключившись, — как вы? Как Кострома? Скажите, что вас не кормят одной кашей, умоляю. Что за консультация?

Девушка описала свою идею: гидромантическое воздействие на сосуды, питающие опухоль, постепенное перекрытие кровоснабжения, управляемый некроз ткани без хирургического вмешательства. Результаты опытов на свиньях.

Альбинони замолчал. Пауза длилась непривычно долго для человека, который обычно не мог удержаться от комментария дольше трёх секунд.

— Идея рабочая, — проговорил доктор наконец, и голос его звучал непривычно серьёзно, без обычной театральности. — Принцип эмболизации, перекрытие питающих сосудов. В Венеции его применяют при операциях на печени и почках, мануально, через катетер с микрочастицами. Вы предлагаете сделать то же самое гидромантией. Теоретически это возможно.

— Теоретически? — переспросила Полина, прижав магофон к уху.

— Теоретически, — повторил Альбинони, и она расслышала, как он забарабанил пальцами по столу. — Cara mia, послушайте меня внимательно. Опухоль вашей матери в лобных долях. Это не печень. Рядом, в двух-трёх миллиметрах от поражённого участка, проходят артерии, питающие зоны речи, зрения, памяти. Один миллиметр в сторону, uno, и вы перекроете не тот сосуд. Мать потеряет способность говорить, или видеть, или помнить, кто она такая. На свиной печени вы работаете с сосудами толщиной в несколько миллиметров, а в мозге понадобится точность в десятые доли. Это уровень, которого добиваются годами тренировок.

Белозёрова молчала, стиснув трубку.

— Я не говорю, что это невозможно, — добавил доктор после паузы, и голос его смягчился. — Я говорю, что с вашим нынешним опытом это рискованно. Идея хорошая, Полина. Правда хорошая, но контроль должен быть безупречным.

Она поблагодарила Альбинони и положила трубку.

Сидя на краю кровати, Белозёрова смотрела на свои заметки, на подсохшие бурые пятна от первого неудачного опыта, и перебирала в голове то, что узнала за эти дни. Идея работала. Принцип подтверждён и на практике, и авторитетом доктора. Мастерства не хватало, и эту проблему быстро не решить. А кроме неё существовала ещё одна, о которой Альбинони не упомянул, потому что не был магом.

Мать Полины была магессой. Активное магическое ядро создавало вокруг тела защитную ауру, не пропускавшую чужое воздействие внутрь. Чтобы провести гидромантическую нить в ткани мозга, Полине пришлось бы сначала преодолеть этот барьер. Лидия Белозёрова, даже ослабленная болезнью и находившаяся в лечебнице, оставалась магессой немалой силы. Безумие, разрушавшее рассудок, не ослабляло ядро. Скорее наоборот: лишённое контроля сознания, тело реагировало на чужую магию острее и агрессивнее.