Такое не под силу обычному магу. Даже Архимагистру. Такое под силу лишь тому, кто владел этими чарами тысячу лет назад и оттачивал их десятилетиями практики.

Он переключился на другую запись — ту самую, которую просматривал уже десятки раз. Эшафот в провинциальном городке, приговорённый в белой рубахе с верёвкой на шее. Голос, обретающий привычную твёрдость с каждым словом.

«Хродрик Неумолимый отвечает лишь перед Всеотцом!»

Человек в кресле остановил воспроизведение. На экране застыло лицо — ни тени сомнения, ни намёка на игру. Абсолютная убеждённость человека, говорящего правду.

— Это действительно ты, — произнёс он почти беззвучно.

Что-то шевельнулось в груди. Что-то похожее на эмоцию — впервые за очень долгое время. Он не мог определить, что именно. Радость? Облегчение? Тревога? Странная смесь всего сразу, которую он немедленно подавил усилием воли.

Долгая пауза. Город за окном продолжал жить своей ночной жизнью, не подозревая о том, какие мысли ворочаются в голове человека, контролирующего ход истории всего этого жалкого мира.

Затем холодный расчёт вернулся, вытесняя всё остальное.

Это ничего не меняло. План оставался прежним — лишь усложнялся. Хродрик или нет, Прохор Платонов представлял собой переменную, которую следовало учитывать. Анализировать. Контролировать, если получится. Устранить, если потребуется.

Человек в кресле открыл защищённый терминал и набрал короткое сообщение.

«Следующий этап: усилить наблюдение за объектом. Приоритет — выявление слабостей, точек давления, потенциальных рычагов воздействия. Особое внимание — ближнему кругу. Срок исполнения — бессрочно».

Отправка.

Он закрыл терминал и снова посмотрел на застывший кадр. Лицо человека, объявившего себя именем, которое не звучало в этом мире тысячу лет.

— Посмотрим, — произнёс он негромко. — Посмотрим, кем ты стал.

Экран погас. Кабинет погрузился в темноту, разбавленную лишь далёким светом ночного города за окном.

* * *

Утреннее солнце заливало столовую княжеского дворца, отражаясь в полированной поверхности стола. Я завтракал в одиночестве — Ярослава ещё спала после вчерашних церемоний, а слуги бесшумно сновали между кухней и залом, поднося блюда с кашей, свежим хлебом, ветчиной и варёными яйцами. Простая еда, которую я предпочитал изысканным деликатесам.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась знакомая скуластая физиономия с коротко стриженными волосами, зачёсанными назад.

— Прохор Игнатьевич, вызывали?

Тимур Черкасский переступил порог с той осторожностью, которая выдавала человека, догадывающегося о подвохе. Его внимательные глаза скользнули по столу, по мне, по окнам — привычка разведчика оценивать обстановку прежде, чем действовать.