Стремянников-старший оторвался от записей и ответил ровным голосом, каким зачитывал бы судебный акт:

— Типовой арендный договор. Стандартная форма, которую заполняет казённая комиссия на месте. Не нужно индивидуально согласовывать каждый контракт. Шаблон и комиссия из трёх человек: казённый чиновник, крестьянин-арендатор и представитель помещика. Подписали, зарегистрировали в земельном реестре, перешли к следующему двору. На одну деревню уходит день, максимум два.

Артём кивнул, удовлетворённый ответом. Я перешёл ко второму блоку.

— Второй вопрос. После года аренды я намерен издать указ о передаче земли крестьянам в полную собственность. Помещикам, которые подчинились реформе, будет выплачена компенсация из казны по справедливой оценке. Помещики, которые саботировали реформу, столкнутся с конфискацией без компенсации.

Артём Стремянников отложил карандаш и посмотрел на меня взглядом, который за полтора года совместной работы я хорошо научился распознавать. Так финансист смотрел, когда собирался сказать нечто, что мне не понравится, но что мне просто необходимо услышать.

— Прохор Игнатьевич, если конфисковать землю даже у, как вы их назвали, «саботажников», без выплат, каждый помещик в Содружестве, включая тех, кто нам лоялен, решит, что собственность больше ничего не стоит. Что вы в любой момент можете забрать всё. Союзники начнут прятать активы. Инвесторы уйдут. Купцы из соседних княжеств перестанут вкладываться в наши территории, — Артём выдержал паузу. — Это удар не по врагам. Это удар по экономике.

Белозёров немедленно подхватил, наклонившись вперёд и расправив пенсне обратно на носу:

— И даже если платить всем честно, Прохор Игнатьевич, мы говорим о тысячах хозяйств. Миллионы рублей. Бастион и шахта приносят много, но не бесконечно. Каждый рубль, ушедший на компенсации, не пойдёт на армию, на строительство, на школы.

Я выслушал обоих. Артём был прав. В прошлой жизни я решал подобные вопросы проще: указ, перераспределение, непокорных в цепи. Земли было больше, чем людей, моё слово подкреплялось армией, какой не было ни у одного вассала, а дворяне ещё не набрали того политического веса, который имели здесь. Другие правила. Другое время.

— Хорошо, — произнёс я коротко. — Есть иные предложения?

Белозёров выпрямился с видом человека, ожидавшего именно этого вопроса.

— Финансовая схема. Казна выпускает процентные облигации. На вырученные средства немедленно компенсирует помещикам стоимость земли. Затем собирает с крестьян выкупные платежи в течение сорока-пятидесяти лет, из которых погашает облигации.