— Боярыня Ягужинская Аглая Геннадьевна, — представилась она, не дожидаясь, пока я предложу сесть. — Вы, Ваша Светлость, ищете человека, который выстроит вам информационную машину. Я пришла объяснить, почему этим человеком должна быть я.

Прямолинейность была хорошим началом. Я указал на стул.

— Ягужинская… — повторил я, пробуя фамилию на вкус. — Откуда я вас знаю?

Она села, положив на колени тонкую кожаную папку.

— Скорее всего, вы знаете моего покойного мужа — Павла Ягужинского, советника рязанского князя Долгорукова. О нём, увы, многие слышали…

И тогда я вспомнил. Суворин рассказывал мне эту историю ещё при первой нашей встрече, когда пытался произвести впечатление и демонстрировал масштаб своего влияния. Вспоминал он её с ленивой небрежностью человека, показывающего коллекцию охотничьих трофеев. Мелкий дворянин, взлетевший при рязанском дворе, отказавший Потёмкину в сотрудничестве. Через полгода после отказа во всех газетах одновременно появились обвинения в растрате, измене и содомии. Синхронно, словно по команде невидимого дирижёра. Два месяца травли, и Павел застрелился.

Я посмотрел на женщину, сидевшую передо мной уже другим взглядом. Лицо без тени заискивания или нервозности. Так держатся люди, которых жизнь уже ударила настолько сильно, что бояться очередного удара они разучились.

— Вы знаете, кто уничтожил вашего мужа, — произнёс я утвердительно.

Ягужинская не моргнула.

— Знаю поимённо. Каждого журналиста, редактора и посредника.

В её голосе не было дрожи, надрыва или затаённой мольбы. Он оставался уверенным и ровным.

— Десять лет, — продолжила она, — я собирала эту информацию. Параллельно с тем, как строила коммуникационное агентство в Нижнем Новгороде, растила двоих детей и зарабатывала на жизнь.

— Агентство? — переспросил я, откидываясь в кресле.

Собеседница кивнула без тени рисовки.

— «Ягужинская и партнёры». Начинала с трёх человек и купеческих гильдий, которые больше никто не хотел обслуживать. Сейчас двадцать семь сотрудников, в портфеле два банка, несколько боярских родов, торговых домов и промышленники Поволжья. Рекламные кампании, формирование репутации, работа с прессой. Я научилась продавать не товар, аисторию о товаре, не человека, аобраз человека. И поняла, что между рекламой купеческой мануфактуры и государственной пропагандой разница только в бюджете.

Я мысленно отметил: женщина, оставшаяся без средств и связей, с фамилией, которую в приличном обществе произносили вполголоса, за шесть лет выстроила бизнес, способный конкурировать с агентствами, имевшими покровителей в княжеских канцеляриях. Это говорило о ней больше, чем любое резюме.