— У меня есть полная карта медийной сети Суворина, — продолжила Ягужинская тем же ровным тоном. — Имена, методы, расценки, цепочки финансирования. Знаю, какие журналисты продажны, а какие просто трусливы. Знаю, сколько стоит заказная статья в «Содружестве-24» и через сколько рук проходило указание Потёмкина, прежде чем превратиться в передовицу провинциальной газеты.

— И зачем вы собирали эту информацию?..

— Потому что я не могла остановиться, — ответила Аглая, и пальцы её левой руки на мгновение сжались, стиснув край кожаной папки. Короткое, едва заметное движение, которое она тут же пресекла. — Каждый вечер, когда дети засыпали, я раскладывала документы и восстанавливала цепочки: кто давал заказ, кто писал тексты, кто распространял, через какие каналы, в какой последовательности. Суворин был орудием. Все нити вели в Смоленск, к Потёмкину. Он решил уничтожить Пашу, и Суворин исполнил волю хозяина, как послушная собачонка.

Боярыня замолчала на секунду. Подбородок чуть приподнялся.

— Впрочем, собачонка породистая. Хорошо причёсанная, с бордо в миске.

Я не сразу понял, что это была шутка. Лишь уголки её рта дрогнули. Настолько коротко, что я не был уверен, видел ли это вообще.

— Я следила за вашим восхождением с самого начала, Ваша Светлость. Сначала из любопытства, потом с профессиональным интересом. А когда Потёмкин потерял репутацию, а затем и погиб, стало ясно, чья это заслуга. Любопытство сменилось расчётом. Человек, который свалил Потёмкина, стоит моего внимания. Потом я заметила другое: тон публикаций «Содружества-24» о вас изменился из агрессивного в нейтральный, а затем в благожелательный. Для того, кто десять лет изучал машину Суворина, вывод был очевиден: каким-то образом вы посадили «уважаемого» Александра Сергеевича на поводок. Потёмкин мёртв, его цепной пёс сменил хозяина. Я подумала: пора перестать собирать вырезки и начать использовать то, что я собрала.

Она замолчала, и в этой тишине я уловил то, что она не произнесла. Ярость, спрессованная десятилетием самоконтроля, стянутая в тугой узел под безупречной осанкой и ровным голосом.

Я откинулся в кресле и несколько секунд молча разглядывал женщину напротив. Всё выверено, каждое слово подобрано заранее. Профессионал, который пришёл продавать себя, и продавать она умеет. Только одна деталь не вписывалась в образ: когда она говорила о Суворине, её голос на миг наполнился ядовитой ненавистью. Её безусловно радовало, что враг стал чьим-то слугой. Однако её сжигало изнутри то, что он сохранил всё: положение, деньги, образ жизни. Человек, уничтоживший её мужа, не понёс наказания. Он просто сменил хозяина.