День сто сорок пятый. Утренний туман ещё не успел рассеяться, когда стража замка Кровавого Волка доложила о приближении большой процессии. С северной дороги двигалась колонна из сотни всадников под королевскими и герцогскими знамёнами.

Ольфария стояла у окна в главном зале, наблюдая за приближающимися гостями. Её лицо выражало спокойствие, но пальцы нервно теребили край платья — одного из новых, практичных нарядов от мастера Альберта.

— Два разных знамени, — заметил подошедший Гиперион. — Королевский ревизор и герцогский инквизитор. Интересная комбинация.

— Плохая комбинация, — поправила его Ольфария. — Они явно договорились между собой. Один будет искать нарушения административные, другой — еретические.

Гиперион усмехнулся, его алые глаза заблестели:

— Тогда дадим им спектакль, который они запомнят. Приказать оркам надеть парадные доспехи?

— Нет, — решительно покачала головой Ольфария. — Пусть видят нас такими, какие мы есть. Графство процветающее, сильное, но лояльное короне. Никакой агрессии или вызова.

Через час во дворе замка остановилась внушительная делегация. Впереди ехал мужчина средних лет в дорогих, но строгих одеждах — судя по знакам отличия, королевский ревизор. Рядом с ним располагался совершенно иной персонаж — высокий, худой человек в чёрной рясе с капюшоном, лицо которого было скрыто в тени. На груди у него висел серебряный символ инквизиции.

— Его светлость граф Вальденк! Её светлость графиня! — громко объявил герольд. — Перед вами Себастьян фон Нойшванштайн, королевский ревизор, и преподобный отец Доминик Железная Воля, инквизитор герцога Равенскрофта!

Ольфария и Гиперион спустились по ступеням замка для встречи гостей. Она была в тёмно-синем платье с серебряными украшениями, он — в чёрном камзоле воеводы с орденами на груди.

— Добро пожаловать в графство Вальденк, — приветствовала Ольфария с достоинством. — Какая честь принимать представителей его величества и его светлости герцога.

Ревизор Себастьян спешился и поклонился с подобающей учтивостью:

— Графиня, воевода, благодарю за гостеприимство. Надеюсь, наш визит не доставит неудобств.

Инквизитор Доминик также спешился, но поклон его был едва заметным. Когда он откинул капюшон, стало видно суровое лицо с впалыми щеками и горящими фанатизмом глазами.

— Неудобств? — процедил он голосом, похожим на скрежет металла. — Истинно верующие не должны бояться проверки своей веры.

— Конечно, отец Доминик, — спокойно ответила Ольфария. — Мы всегда готовы продемонстрировать нашу преданность церкви и короне.

Гиперион сделал шаг вперёд: