— Справедливо, — киваю я. — И?
— Живи, — коротко говорит она. — И продолжай делать то, что делаешь. За тобой теперь будут наблюдать, учти. Если ты и вправду представляешь интерес, с тобой свяжутся. И запомни: я с тобой не разговаривала. Это не просьба.
Молча киваю.
Она еще секунду смотрит на меня, затем резко разворачивается и уходит тем же бесшумным шагом, каким и появилась. Через мгновение я уже один в подворотне.
Час назад я был никем — презренным курьером. Теперь я на карандаше у одной из самых влиятельных фигур в городе. Посмотрим, что из этого выйдет. В конце концов, Волковы — один из двенадцати великих родов, а Варвара, как шепчутся в кулуарах, уже давно тянет все их дела сама.
Я выхожу из переулка на оживленную улицу. Тот же город, тот же мир. Но теперь я не только наблюдатель.
Я стал игроком. Пусть пока в самом начале партии, пусть меня считают пешкой. Это ненадолго.
Первый ход сделан. Теперь нужно готовиться ко второму.
Глава 2
Следующее утро началось без сигнализации и воплей за стеной, что уже хорошо. А еще хорошо, что у меня есть «пятак», полученный от Зубова, — это какая-никакая возможность для маневров. Отправляюсь на рынок у Дорогомиловской заставы. Среди груды старой электроники нахожу то, что искал: планшет семилетней давности, устаревшая модель. Корпус в царапинах, но экран цел. Система загружается с трудом, но загружается. Главное — на корпусе те самые железные ползунки-фейдеры, чтобы физически отключать Wi-Fi и сотовый модуль. Никакого «заводского шифрования», конечно, нет. Просто старый, никому не нужный планшет, который нельзя отследить на расстоянии, потому что его модули связи — одно название. Да и никто не станет взламывать устаревшую модель, когда вокруг полно более лакомых целей.
Короче, для моих задач — смотреть сканы документов и делать заметки в офлайне — его хватит.
Смотрю на тонкую, обрывистую нить равнодушия, которая тянется от продавца к ящику с планшетами. Сто процентов планшет здесь годами пылится.
Продавец, грузный недовольный мужчина, слишком долго разговаривает по телефону, явно ругаясь с кем-то. К телефону от него тянутся серые нити раздражения.
Собираю капли энергии и жду, пока он закончит.
— Этот сколько стоит? — спрашиваю максимально нейтрально.
Продавец смотрит на мою заношенную куртку. Нить презрения возникает немедленно и сразу становится толще других.
— Два косаря, — бурчит он, возвращаясь к своему телефону. — Не торгуюсь.
Я и не спорю. Вместо этого кладу планшет обратно в ящик и делаю вид, что ухожу. Мне нужно вызвать у него цепочку мыслей, что-то типа: «Он уходит. Деньги уплывают. Этот хлам тут годами валяется. Лучше хоть что-то, чем ничего».