Я разворачиваю пергамент и пробегаю глазами по тексту. Да, меня вызывают не как заинтересованную сторону. Как человека, чья деятельность вызывает «законный интерес и вопросы у высших домов».
— Ну что ж, — говорю я, поднимая глаза на Елену и Петрова. — Похоже, теперь нам придется иметь дело с Судом родов напрямую. Это высшая инстанция. Нам нужно будет отчитываться перед ними и оправдывать все наши действия.
Елена начинает собирать мой «протокольный гардероб», критически осматривая мой единственный приличный пиджак.
— В этом встречают курьеров, а не выступают в Суде родов, — констатирует она.
— Зато аутентично, — возражаю я. — Пусть видят, с кем имеют дело. Настоящий продукт социального лифта — слегка помятый, но работоспособный.
— Придется экстренно искать портного. Петров, просчитай, потянем ли мы стоимость костюма, в котором тебя хоть не примут за разносчика пиццы.
— Может, просто надеть самую чистую футболку и сделать вид, что это новый дресс-код успешных плебеев? — предлагаю я. — Назовем стилем «сознательная бедность».
Петров, уже успевший создать отдельную таблицу «Расходы на представительские нужды», игнорирует мой плебейский юмор и вздыхает:
— Потянем. Но только если вы пообещаете не ввязываться в драку прямо в зале суда. Ремонт костюма — это отдельная статья расходов.
— Обещаю, — говорю я. — По крайней мере, до того, как они назовут меня «плебеем» в третий раз. На четвертый — ручаться не могу.
Выступление в Суде родов — ощутимое испытание для «Кодекса» и для меня лично. Но это же и шанс. Шанс доказать, что плебей с нестандартными способностями может изменить правила игры.
Глава 18
Утро перед заседанием Суда родов начинается с хаоса, достойного оперной сцены. Подобранный Еленой портной Альберт, оказавшийся бывшим театральным костюмером с неугасшей страстью к драматургии, расставляет по гостиной «Черного Воронка» целую коллекцию одежды, от которой у Петрова закатываются глаза. Отличный выбор Елены. Человек, знающий толк в драмах, — именно то, что нужно перед выходом на главную сцену.
— Нет, — говорю я, глядя на предложенный им сюртук цвета запекшейся крови и с золотой вышивкой. Выглядит так, будто его носил слепой пират с обостренным чувством стиля. Или просто очень пьяный дворянин. — Я иду на суд, а не на карнавал в стиле «вампирский барон». Меня и так там сожрут, даже без визуальных подсказок. Хотя, если надеть это, может, хоть подавятся. Маленькие победы тоже считаются.
— Но вам нужен имидж, дорогой мой! — восклицает Альберт, размахивая лентой для измерений. Может, ему все-таки намекнуть, что я не планирую играть в оперетте. — Вы должны выделяться! Производить впечатление!