— Да на здоровье. Приходы ежедневно тысячи кляуз получают. Их даже не читают.

Сказано это было с самодовольством человека, давно усвоившего простую истину: если грязи много, никто не станет разбираться, чья именно вонь стоит над кучей.

Брат Лоренцо развернулся, чтобы уйти. Бывалый начал поднимать руку, намереваясь схватить монаха за локоть, но замер на полпути, так и не доведя дело до конца.

— Вы правы, брат. Только вот свою бумагу я передам моему знакомому. Брату Конраду, младшему визитарию его преосвященства Тибо де Бельмона, — сказал я уже в спину монаху.

Магия имени с церковником сработала так же чётко, как и часом ранее — с детиной в таверне. Монах остановился, а потом медленно развернулся.

— Вы ничего не докажете, — слова монах говорил правильные, но дрогнувший голос выдал его с головой.

— Когда брат Конрад начнёт вас «спрашивать», — я специально выделил последнее слово, чтобы святой брат точно понял, что визитарий одними словами не обойдётся, а применит весь арсенал так любимых Церковью пыточных инструментов. — Так вот, когда брат Конрад начнёт вас «спрашивать», это уже вам, уважаемый брат, придётся что-то доказывать. Например, свою невиновность.

Монах открыл рот, чтобы что-то возразить, но я продолжил, не давая ему опомниться:

— А я ведь подскажу брату Конраду правильные вопросы, — я сделал шаг ближе. — Что за мешочек, откуда взял монеты, почему встреча в такой дыре, да ещё и ночью?

Даже в слабом свете Ока Владыки было отчётливо видно, как страх проявился на лице монаха. Именно на такую реакция я и рассчитывал, упоминая имя визитария. Епископские ищейки последний месяц кошмарили всю округу, игнорируя чины и таская за любое подозрение на дыбу. Своим рвением они начали докучать даже барону, что уж говорить о людях попроще?

Брат Лоренцо некоторое время ловил воздух открытым ртом, а потом немного треснувшим голосом спросил:

— Чего ты хочешь? Денег у меня нет.

— Что вы, какие деньги? — максимально дружелюбно произнёс я. — Я проведу брата до места ночлега и задам ему несколько вопросов. На которые брат искренне и исчерпывающе ответит. И только.

— Я ничего не покупал и не продавал! — запротестовал церковник. Протест его прозвучал слабо, почти жалко.

— Безусловно. Думаю, вы, как преданный служитель Церкви, решили проявить инициативу и сами приехали за ядрами в Конфлюан. И я уверен, что в ближайшие дни вы всё оформите официально. Но это, конечно же, никто проверять не станет, — я кинул взгляд на монаха. — Если я получу ответы на свои вопросы.

Монах посмотрел на меня ещё раз. Теперь даже с каким-то уважением канцелярской крысы, которая услышала приятные её уху формулировки.