Феофилакт с иронией изогнул тонкую бровь.

— Петр, ты всегда был падок на красивые фокусы. Уверен, мальчишка показал тебе какую-нибудь безделушку, а твое воображение дорисовало остальное.

— Он починил старую фибулу, — ответил Оболенский. — Я показал ее Дювалю. Жан-Пьер сначала посмеялся, а потом полчаса рассматривал ее в лупу и сказал, что механика застежки и работа с чернью — это уровень лучших парижских мастеров. Но стиль… он назвал его «математическим».

— Один удачный раз бывает и у слепой курицы, — заметил архимандрит, перебирая четки. — Возможно, он просто повторял то, чему его научили.

— Научили? — в голосе князя прозвучало раздражение. — Я подсунул ему три ловушки, которые и Дюваль бы не сразу разглядел. Реставрированную камею, старинный фальшивый дукат и «леченый» изумруд. Он вскрыл все три. Не как оценщик, который сравнивает с образцами. А как лекарь, который знает хворь. Он назвал мне точные технологии, которые использовали двести лет назад, чтобы скрыть дефекты. Он говорил о плотности сплавов, о следах стального резца на камне… Откуда у мальчишки из сарая такие познания?

Феофилакт на мгновение замер.

— А ты не думал, племянник, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой? — его голос стал вкрадчивым. — Возможно, этот мальчик — просто гениальный мошенник. Узнал о твоей страсти к диковинкам, разузнал про твою коллекцию, подготовился и разыграл перед тобой спектакль. Откуда ты знаешь, что он не подослан твоими врагами, чтобы втереться к тебе в доверие?

Оболенский помрачнел. Эта мысль, конечно, приходила ему в голову.

— Я тоже об этом думал. Но дело не в этом. Меня пугает другое. Его знания… они не просто обширны. Они… Он мыслит как… — князь подыскивал слово, — как ученый из Академии. И его поведение… В нем нет ни капли страха. Ни грамма раболепия. Он смотрит прямо, говорит веско, словно за его спиной десяток прочитанных университетов.

Князь встал и прошелся по келье, чувствуя, как его снова охватывает то беспокойство, что заставило его приехать сюда.

— Я боюсь не того, что он меня обманет, дядя. Я боюсь, что я нашел оружие, которым не смогу управлять. Я должен привязать его к себе. А для этого мне нужно знать его главную слабость. А я ее не вижу. Кроме того, что он беден.

Он замолчал, остановившись перед своим дядей.

— Вот в чем моя игра. Я нашел свой «ключ» к сердцу Императрицы. Уникальный мастер, который создаст для нее шедевр. Я почему-то верю в это. Но я не понимаю, что это за ключ. Гений? Авантюрист? Или что-то еще?

Феофилакт долго молчал.

— А зачем тебе эта темная лошадка? — спросил он наконец. — Есть же Дюваль. Признанный мэтр, его имя — уже рекомендация.