Первый конфликт вспыхнул с плотниками из-за верстака. Я потребовал столешницу из цельного, выдержанного дуба толщиной в четыре вершка. Бригадир Потап, седой, кряжистый мужик, лишь усмехнулся.

— Да на кой-ляд тебе такая домовина, барин? На ней плясать можно!

Я не стал спорить. Вечером я пришел к нему с книгой, которую выпросил у Оболенского — «Наставление по артиллерийскому искусству». Я открыл страницу с чертежом пушечного лафета.

— Потап Максимыч, вот смотри. Почему лафет делают из дуба, а не из сосны?

— Дык понятно почему, — он снисходительно посмотрел на меня. — Чтобы от выстрела не разлетелся в щепки.

— Верно. Дуб гасит вибрацию. Мой верстак — это тот же лафет. А мой резец — та же пушка. Любая дрожь — и ядро полетит мимо цели. Понимаешь?

Он не понял расчетов, зато он понял аналогию. Он почесал в затылке, сплюнул и нехотя согласился.

С печником вышло хуже. Мой проект муфельной печи с двойной стенкой и сложной системой дымоходов он обозвал «чертовщиной» и наотрез отказался так делать, заявив, что «огонь — он живой, его не обманешь». Все мои попытки объяснить ему основы конвекции натыкались на стену упрямства. Тогда я пошел к Оболенскому.

— Ваше сиятельство, ваш печник не выполняет моих указаний. Проект под угрозой срыва.

Князь был в ярости, что его втягивают в «дела холопов». Он примчался в мастерскую, устроил разнос и приказал печнику выполнять любое мое требование под угрозой порки. Старик затаил на меня злобу, но подчинился. Он строил печь точно по моим чертежам, но с таким видом, словно строил мне эшафот.

И он оказался прав. Частично.

Первая же протопка печи обернулась катастрофой. Из-за ошибки в моих расчетах тяги (я не учел местную розу ветров и высоту трубы) дым повалил внутрь. За несколько минут мастерская наполнилась едким, удушливым чадом. Прибежали перепуганные слуги, сам Оболенский. Печник стоял посреди дыма с торжествующим видом. «Я же говорил, барин! Огонь не обманешь!».

Это был публичный провал. Мой авторитет, ежели он был, укатился в тартарары. Но именно в этот момент я должен был показать, кто я есть.

— Вы правы, мастер, — сказал я ему спокойно, прокашлявшись. — Я ошибся в расчетах. Моя вина. А теперь давайте исправлять. Вместе.

Я взял грифельную доску.

— Смотрите, — обратился я и к печнику, и к подошедшим механикам, — поток здесь закручивается. Нам нужно не перекладывать всю печь, а изменить только вот этот узел. Добавить шибер и увеличить выходное отверстие дымохода на два дюйма.

Я быстро набросал новый чертеж.

Они смотрели на меня по-другому. Я не стал сваливать вину. Я признал ошибку, проанализировал ее и тут же нашел решение. Это они поняли. Это они зауважали. На следующий день мы вместе переделали дымоход. И печь заработала как часы, давая ровный, стабильный жар. После этого случая печник стал моим самым преданным союзником.