Я схватил уголек и чистый лист бумаги. Руки больше не дрожали. Я точно знал, что нужно делать.

Идея была смелая, дерзкая, но пока еще — абстрактная. Теперь ее нужно было облечь в плоть и кровь, увязать с теми материалами, что лежали передо мной в ларце. Я снова почувствовал себя в своей стихии. Творческие муки кончились, началась работа инженера-аналитика. Я должен был провести полную деконструкцию задачи, понять свойства и потенциал каждого компонента.

Я начал с главного — с малахита. Я начал его изучать. Я тщательно очистил его от каменной крошки, промыл водой. Затем смочил поверхность, и камень мгновенно откликнулся, показав свою истинную душу. Узоры стали ярче, глубже. Я взял свою лупу. Час за часом я ползал по поверхности этого зеленого мира, как исследователь по неизведанному континенту. Я искал слабости. Микротрещины, каверны, участки с неоднородной структурой. Я наносил их на бумагу, составляя подробную геологическую карту камня.

Главным сокровищем этого куска был его узор. Несколько концентрических кругов, знаменитый «павлиний глаз», редкой красоты и чистоты. Именно он и был главной проблемой. Я сделал несколько эскизов, пытаясь «вписать» в камень объемный предмет — чернильницу, подставку. Каждый раз получалось одно и то же: чтобы получить нужную форму, приходилось жертвовать девятью десятыми уникального рисунка. Это было варварством.

Я отложил малахит и взялся за алмазы. Высыпал их на лист белой бумаги. Жалкое зрелище. Горсть мелких, мутных уральских «стекляшек». Снова за работу взялась моя лупа. Я перебирал камни один за другим, как хирург, изучающий рентгеновские снимки. Я всматривался в мутную глубину каждого кристалла, находя ту единственную точку, тот крошечный, но безупречно чистый участок, который можно было спасти. Я откладывал в сторону безнадежные камни и помечал те, у которых был потенциал.

Прошло несколько часов. Передо мной лежали две карты: карта узоров малахита и карта «сердец» алмазов. И ясное понимание двух проблем. Первая: я не могу резать малахит объемно, это убьет рисунок. Вторая: я не могу использовать алмазы как центральные элементы украшения, они слишком мелки. Они могут быть лишь точками, искрами света.

Я откинулся на спинку стула. Стандартные подходы не работали. Нужно было решение, которое объединит слабости материалов и превратит их в силу. Решение, которое покажет всю красоту малахита, не разрушая его, и использует алмазы не как украшение, а как… свет. Как символ.

Я снова посмотрел на карту узоров малахита. Эти плавные, концентрические линии… Их нельзя было прерывать. Их нужно было показать целиком. Как? В голове всплыли обрывки знаний о работах уральских мастеров, которые я изучал в прошлой жизни. Они пытались облицовывать шкатулки малахитом. Но швы у них были грубые, а пластины толстые. Халтура. А что, если… что, если не просто облицевывать, а создать иллюзию монолита? Что, если резать камень не поперек, а вдоль, на тончайшие пластины, почти как шпон? И затем, как искусный паркетчик, одеть в эти пластины серебряную основу, подгоняя узор так, чтобы он казался единым и непрерывным?