Глава 9
Сутки пролетели быстро, суетливо и с едким дымком напряжения. Оставив Варвару с Анисьей шуршать шелками и ворковать о глубине декольте для грядущих «смотрин», я, сославшись на неотложную работу, забаррикадировался в своей каморке. Уединение, впрочем, не принесло покоя: настойчивость Воронцова и его туманные намеки на «интересного гостя» заставляли нервничать. Складывалось стойкое ощущение, что нас двигают по доске, даже не удосужившись объяснить правила, роль пешки мне категорически не нравилась.
Я отправился в лаборатории, чтобы немного привести мысли в порядок. Положив на верстак трость, я проверил набалдашник. Пружина боевого клапана ходила туго, форсунка чистая, смазка не загустела. «Выдох» взведен и готов. Пусть лучше эта хитрая механика проржавеет без дела, чем заклинит в ту самую секунду, когда аргументы закончатся.
Вечером особняк княжны Волконской встретил нас специфическим шумом. В отличие от дворцовых приемов, напоминающих акустикой грохот ткацкого цеха в разгар смены, здесь звук вяз в тяжелых портьерах, становясь приглушенным. Публика явно жаждала зрелищ. Прислонившись плечом к прохладному мрамору колонны, я лениво взболтал бордовый напиток в бокале, наблюдая за этим террариумом с безопасного расстояния.
Справа, изображая скучающего светского льва, стоял Воронцов. Впрочем, его расслабленная поза могла обмануть лишь дилетанта. Взгляд Алексея работал как метроном, методично, сектор за сектором, прочесывая залу. Сразу стало ясно, что он здесь отрабатывает смену. В тенях у дальних портьер угадывались силуэты еще пары крепких ребят с неприметными, «стертыми» лицами, слишком уж усердно изучающих лепнину на потолке. Алексей, умница, привел группу силового прикрытия. Варвару уже представили двору и она сияла в самом центре этого водоворота.
Надо отдать ей должное — держалась она великолепно. Простое, безупречно подогнанное по фигуре платье жемчужного цвета превращало ее в островок спокойствия среди бурлящего моря чужого тщеславия. Никаких лишних движений или суеты. Она не пыталась лезть на авансцену, зато само ее присутствие притягивало взгляды, как крупный бриллиант чистой воды притягивает глаза ювелира.
К ней тут же, будто акула почуявшая кровь, подплыла старая графиня Бестужева, ее языка в Петербурге боялись больше холеры. Старуха что-то прошипела, явно рассчитывая на публичное замешательство жертвы, однако ответ Варвары, судя по всему, убийственно вежливый, заставил графиню поперхнуться ядом. Бестужева лишь растерянно моргнула, пытаясь сохранить лицо за кислой улыбкой. Первый раунд остался за ней.