— Инициативный дурак опаснее вражеского шпиона, — хмыкнул я.

Иван жестами раскидал людей по точкам. Потапенко сгреб лишних солдат и отправил за водой и дровами.

Первую «Аврору» вытягивали с баржи на руках. Рабочие торопливо подкинули доски, выкатили тяжелые колеса на настил, накинули на борта плотную парусину и поволокли агрегат к нашему двору. В солдатской толпе зашелестело:

— Гля, братцы, чудо дивное…

— Грят, малых лошадей внутрь засунули!

— Олух царя небесного! Малым коням тоже жрать надо!

— Агась, грят, пойло любят заморское, винное…

Грянул дружный гогот. Отлично. Пусть скалят зубы и травят байки, лишь бы за черту не лезли.

У самых ворот нарисовался какой-то поручик, попытавшийся нырнуть под навес следом за машиной.

— Приемка закрытая, — я преградил ему дорогу тростью. — Поставим технику — организуем отдельный смотр для господ офицеров.

— Начальство интересуется, — поручик не сдавался, вытягивая шею. — Брешут, будто эти штуки без смены лошадей бегают?

— Бегают.

— Стало быть, не чертовщина?

— Механика, господин поручик. Обыкновенная механика.

Под навесом скинули часть ткани. Я простучал колеса, проверил крепления и натяжение ремней. Иван пролез под днище, мазнул пальцем по грязи и подозвал мастера к задней оси. Толстой, пошатываясь от усталости, торчал рядом с зажатой в кулаке описью.

— Упади уже куда-нибудь, — буркнул я, не отрываясь от машины. — Ты груз дотащил. Дальше наша забота.

— Хам ты, Григорий. Что только в тебе дамы находят?

Я промолчал, дабы не подкидывать дровишек в топку воображения графа.

Благо Толстой безропотно рухнул на ближайшую чурку.

К сумеркам три из шести машин надежно укрылись под навесами. Ящики с оружейным грузом утащили в дальний угол сарая, выставив двойной караул, а лекарский сундук перенесли в сухую каморку. Людей Толстого уложили в амбаре. Отряд наполовину был в сборе.

День катился к финалу, когда на горизонте нарисовалась новая проблема. Часовые привели к воротам офицера из Южной армии. Козырнув, он представился от имени князя Петра Ивановича Багратиона и вручил мне запечатанный пакет.

Я удивился такому. Откуда Багратиону-то знать про меня? Или уже гонцы с депешами вовсю курсируют между армиями? Тогда почему они так неудачно расположились? Или не знают дислокации армии Бонапарта?

Послание было странным. Князь желал знать, по какому такому регламенту распределяются новые экипажи, светит ли Второй армии подобная роскошь, и отчего боевых офицеров не подпускают к технике, о которой треплются в столичных салонах. Тверской завод в тексте не мелькал. Имя Екатерины Павловны тоже благоразумно опустили. Обида и ревность?